Песчаных карьера нашлось аж два, а вот под каменоломню только один. И почти посередине участка дороги от моей долины до столицы. И вскрышные работы тоже пришлось проводить магическим способом.
Пока Тарин шарил по окрестным кустам в поисках очередной добычи, я осторожно договаривалась с землёй и она послушно сдвигалась в сторону от предполагаемого карьера. Камень на новой каменоломне был отличный, лежал ровными пластами, что облегчало раскалывание плит на дорожное покрытие.
К концу этой седьмицы будет готов первый балок, и каменщики выдвинутся к месту работ.
А там и остальные работы сдвинутся. Тем более, первые два километра дороги я уже подготовила. Но это капля в море. Придется потом и самой в командировку ездить, далеко, всё-таки.
Лимка моя загрустила, давно не было весточки от Миньки. Отца нет, а сам он, видимо, стесняется просить кого-нибудь отправить письмо. Ничего, скоро приедет отец и придет письмо, и мне и Лиме. Подождем.
Потрескивают дрова в камине, чуть слышно скрипит кресло-качалка (нашла на чердаке и так радовалась!), шелестят спицы.
Непогода за окном разошлась всерьез, усилился и дождь и ветер. Сильными порывами ветра гоняет по двору забытую металлическую собачью миску, она звенит при ударах о камни двора. Сами мои верные Бобики и Тузики давно плотно сидят в теплых будках и даже не принимают участия в ленивом перебрехе. Как раз такую погоду и называют «Хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит».
А у нас все хорошо, и собаки дома и мы сами все дома. А кого нет пока — так скоро будет.
ИРТЭН."
"Домой из Белодолья он возвращался уже в темноте, хотя время было и не позднее, осень, темнеет рано. Непогода усиливалась, хорошо, что успели с Маринеллой доехать до такого ветра. Уезжать не хотелось. Хотелось остаться в теплом, уютном доме, чтобы хлопотали домашние, чтобы любимая женщина сидела рядом с рукоделием, тянулся разговор так, ни о чем, чтобы непогода завывала за окнами, а все были бы дома, рядом, в безопасности.
Вот теперь Иртэн понял, как ему не хватало именно семейного тепла, домашнего уют, наверное, именно отсутствие такового и толкало его на постоянные загулы вне дома.
Мать ушла из жизни рано, Иртэн был ещё ребенком, а суровый отец считал, что нежности сыновьям ни к чему. А ему хотелось! Хотелось нежности, тепла, любви, чтобы его любили, и он в ответ любил и заботился.
