Купель Офелии

Словно злой рок преследовал всех хозяев усадьбы… Второй владелец утонул. Третий поехал кататься на лошади и не вернулся. Искали несколько дней, но так и не нашли. Последний – отравился грибами. Молва сделала свое черное дело: желающих купить «Алое» больше не нашлось. Имение пришло в полнейшее запустение. Мародеры растащили все, что только было можно сдвинуть с места. Мало того, в результате пьяного дебоша какого-то сброда в доме графа случился пожар. Чудом уцелел лишь конезавод. После революции он был национализирован, но у советской власти руки так и не дошли до реконструкции – проезд сюда по весне и осени затруднен, дорогу размывает.

В этом флигеле располагалось помещение для купания лошадей, сейчас здесь и можно принять душ. Тут был амуничник, медчасть, комнаты конюхов, жокеев и другие подсобные помещения. – Донателла посветила фонариком на крутую каменную лестницу, ведущую наверх. – На втором этаже полная разруха. Если решитесь подняться, будьте осторожны, не сломайте себе шею.

– А с какого перепугу дух графа мстит новым владельцам? – запоздало отреагировал Сеня.

 – Можно подумать, они у него бабу отбили.

Донателла усмехнулась.

– Как в воду глядите, молодой человек. Вторым владельцем имения стал муж бывшей возлюбленной Беркутова.

– Он знал, что граф был когда-то влюблен в супругу? – недовольно спросила Кристина.

– Возможно. И купил «Алое», полагаю, чтобы доказать жене, как он крут.

– Сейчас это называется понтами, – дополнил Лукин. Открыв рот, Сеня с восторгом разглядывал бывшие владения графа Беркутова.

В отблесках свечей и голубоватом луче фонарика конюшня выглядела как декорация к мистическому фильму и будила воображение тайнами прошлого.

– Тогда ясно. А третий покойник, наверное, новый муж бывшей возлюбленной? – уточнила Кристина. Судя по горящим глазам, окружающая обстановка ее тоже восхищала, но готка упорно прятала восторги под недовольной миной.

– Угадала, радость моя! – хлопнула в ладоши Дона. И ехидно добавила: – Надо же, какая ты бываешь иногда проницательная.

– Блин, значит, они все четверо тут шастают, неприкаянные. Беркутов и три мужа его бабы, – на полном серьезе сказала Кристина и свечой нарисовала крест в воздухе.

Галочка отшатнулась от нее, словно от прокаженной, и стала затравленно оглядываться. Лукин привлек ее к себе, обнял за плечи и зашептал что-то нежное на ухо.

– Пятеро, – поправила Донателла. – Бывшая возлюбленная графа благополучно пережила трех мужей, но не вынесла революции и наложила на себя руки.