Купец2

Везде чувствовался порядок: присыпанные щебнем дороги, расчищенные от лесного мусора, добротные переправы через многочисленные ручьи, аккуратные плантации и таверны.

— Как все прошло Рэнди?

— Уффф… думал не дойдем. В прошлый раз ходил на наемных судах, а тут по земле, да с огромным караваном. Риттенская таможня, фирузкие беки, степные стаи — все норовили откусить от каравана что-нибудь. Хорошо, что мы были столь велики, что никто не решился нас пощипать всерьез.

— Понятно, как тебе переселенцы?

— Нормально крепкие ребята, как ты и просил много каменщиков, кузнецов и плотников.

— Надо купить рабов в Мараба и Тха-Рэ, местные земледельцы, думаю, лучше справятся с тростником и каучуком. Какие мысли по полуострову?

— Предлагаю встать укрепленным лагерем и подождать.

— Боюсь, если затянем, поселенцы начнут нервничать, а не дай бог кто-то исчезнет. Кстати сократи общение с местными, не надо будоражить воображение людей.

— Уже сделано. Хотя трудно представить, что может напугать под защитой такой армии, иногда даже мне кажется, что переборщили с наемниками.

— Нормально все, наместник подтвердил, что ситуация здесь непростая. Фатти успел с пороховиками?

— Да, везу целый десяток, и порох, и самое главное еще одну пушку.

— Откуда столько кления?

— Твой тесть видимо раскрыл кубышку, тебе привет от него.

Полуострова достигли без особых приключений. Конечно стало довольно жутковато после того как прошли последний пост риттенцев. Плантации стали попадаться все реже, а дорога терялась в густых зарослях.

На периферии то и дело мелькали силуэты невиданных хищников, чудились разведчики таинственных воинов Тха-Рэ, но напасть на такой солидный отряд не решился никто. Полуостров от джунглей отделяла полуразвалившаяся стена из того же белого камня, что шел на строительство Марабы. При этом обследовав стену, когда-то наглухо закрывавшую Длинный Язык от посягательств извне, обнаружили неплохо сохранившиеся молельни со статуями неизвестных богов, там, где пристало быть башням: через сто шагов вдоль всей стены. Всего семь молелен, в каждой из которых разные статуи, единственно, что их объединяло — это какое-то добро, какой-то внутренний свет. То, несомненно, были изображения светлых, а не темных демиургов. Почему же тогда тут исчезают многочисленные поселенцы?

Лагерем решили встать не как первоначально в бухте, а около стены, выбрали участок, сохранившийся лучше других, и по традиции загородили остальные три стороны двойным рядом телег.