Купи меня дорого (СИ)

Да, теперь сомнений быть не может. Куда-то в лес меня везет Ян Истомин. Закрыв глаза, я обессиленно падаю в пустоту.

Очнулась от настойчивой вибрации телефона, слышимой совсем рядом. Еле разлепив глаза, тянусь к тумбочке, на которой мерцает экран. В комнате темно, ни черта не видно. Звонит бабушка. Резко усевшись в кровати, тут же охаю, когда в висок пинает железная нога похмелья. Поморщившись, пытаюсь собраться с мыслями.

Телефон продолжает настойчиво вибрировать.

— Алло? — голос высохший и скрипучий, я пытаюсь прочистить горло.

— Саша, ты как там? — спрашивает бабушка, и мне на миг кажется, что она все знает. Знает, где я была вечером. Что делала. Как убегала из отеля и блевала на обочине.

Стоп, Саша. Успокойся. Откуда ей об этом знать?

— Нормально, — пытаюсь говорить непринужденно.

Но попытка с треском проваливается, когда черная простыня оседает и сбивается на бедрах, и я с ужасом вижу, что на мне нет одежды. Судорожно проверяю под простыней, и тут же чувствую, как все лицо бросает в горячую краску.

На мне нет ничего. Ни единого клочка одежды.

— Проект сделали? — доносится в трубке голос.

— А? Да-да. Сделали, — бормочу, ныряя обратно под ткань и накрываясь с головой. Боже, что тут произошло?

— Ну, не буду вам мешать. Я просто хотела сказать, что соседка, Нина Васильевна, зовет меня с собой на дачу. Съезжу с ней, дома не очень хочется сидеть одной.

— Да, конечно, ба, поезжай. Я… — вылезаю и насторожено оглядываюсь, но в комнате, кроме меня, никого нет. — Я буду вечером.

Закончив разговор, я встала, по-прежнему удерживая простынь и прикрываясь, и прошла к окну. Распахнув тяжелые портьеры, сощурилась — в глаза ударил яркий свет. На улице уже светло. На меня смотрел глухой хвойный лес. В комнате жутко пахло перегаром, поэтому я распахнула окно, впуская свежий сентябрьский воздух.

Обернувшись, уставилась на огромную чужую комнату.

Королевского размера кровать со столбиками и балдахином, но выглядевшая при этом современно, темно-серые, будто голые, бетонные стены.

Тумбочка у кровати, странная картина на стене. Перевернутый вниз крышами, под землю, город. Тоже в мрачных серо-черных тонах. На полу черный мягкий ковер. И, казалось, отсутствие ярких светлых цветов должно угнетать и делать обстановку мрачной, но почему-то все здесь было цельным и даже приятным. Каждая вещица подходила другой.

Холостяцкая комната. Это спальня Истомина? Он здесь спит?

Почему-то была уверена, что да. Все на это указывало.