Купи меня дорого (СИ)

Сердце норовит разорвать грудную клетку и выпрыгнуть. Смотрю на него большими глазами. Что я там говорила? Нет страха? Наивно заблуждалась! Страх есть, и он готов поглотить меня целиком так, что я свалюсь без чувств в ноги этому психу.

— Твою целку сейчас могли иметь товарки в тюрьме. Не мало перепадало бы и охранникам. — Я вздрагиваю от его ужасных слов, чувствуя, как начинает першить в глазах. Но Ян безжалостно продолжает. Его тон спокоен и слишком гладок: — С твоими друзьями произошло бы ровно то же самое. Твоя бабушка, возможно, пережила бы новый инсульт.

— И это, возможно, уже не пережила бы ты сама.

— Я отпустил твоих друзей, сука, целыми. Ты скачешь на моем члене и наслаждаешься. Не обнаглела ли ты, дорогуша?

Слезы катятся по моим щекам, но я гордо вскидываю подбородок, смахивая их резким жестом. Толкаю его в грудь, в попытках глотнуть больше воздуха. Все внутри меня взрывается и испепеляет дотла.

— Да! Обнаглела! Да! Да! Да! — ору, как сумасшедшая. — Да, я наворотила столько всего! Я всего лишь хотела жить!!! И не хочу больше выполнять свои обязательства! Вот такой я гнилой человек!!! И делай с этим что хочешь! Ударь! Бери силой! Сажай в тюрьму! Мне плевать! Я больше не буду с тобой трахаться! Я ненавижу тебя! И себя я ненавижу тоже!

Мои безумные крики проносятся эхом по полупустой комнате, оглушают даже меня саму.

Взбешенный парень хватает меня за шею, крепко сжимая до темных кругов перед глазами. Дышит, как бешеный зверь, его ноздри широко раздуваются.

— Черта с два, — уперто перебиваю. — Тебе придется взять меня силой.

— Значит буду брать силой, раз не хочешь по-хорошему, — злобно выдыхает в лицо.

Слышится треск разрываемого белья.

Я молчу, с безразличием взирая на него из под опущенных ресниц. Делай что хочешь, проклятый дьявол. Слезы катятся вниз, очерчивая солеными дорожками пылающие щеки.

Треск рвущейся ткани — это зверь сдирает с груди тонкие кружева. Яростно швыряет на пол. Туда же летят крошечные трусики.

На этот акт вандализма я лишь сжимаю губы и силюсь, чтобы не зажмуриться крепко-крепко. Кажется, раньше я действительно жила скучной жизнью.

Из-за слез все передо мной размывается, его лицо искажается, превращаясь в неживую маску. Но это выше моих сил, и горячие дорожки стремительно летят вниз.

К внутренней стороне бедра прижимается возбужденная твердая плоть, я вздрагиваю, но стою, будто окоченевшая.