Купи мне маму! (СИ)

Делаю глубокий вдох и на мгновение прикрываю глаза. Как мне сейчас оправдываться перед Дмитрием, если этот остолоп не заметил очевидного? Я, конечно, скажу ему правду, но поверит ли он? Или скажет, что развращаю его дочь и учу плохому?

- Помнишь, что ты не должна говорить о моей просьбе? Если он захочет прогнать тебя, я сама расскажу! – взывает к голосу моего разума Алиса.

Только он отключается."

"Вот же идиотка!.. Решила сдержать слово и пошла на поводу этой мелкой пигалицы!.. Только самой себе навредила и никому не сделала лучше.

Вряд ли Алиса усвоит из этого какой-то урок. Она только позабавилась. А я тоже хороша! Идиотка! Стоило сразу поставить её на место, но где-то глубоко в душе мне хотелось это сделать, поэтому и не стала спорить. Хотелось почувствовать вкус его губ…

Блин!..

Чувствую, как румянец расползается по щекам, плетётся к кончикам ушей, вырисовывая яркие пунцовые пятна на молочной коже.

Выхожу в коридор, прихлопнув дверью, но уйти далеко не успеваю, потому что крепкая мужская рука тут же ловит меня.

Мне даже не хватает времени опомниться, как оказываюсь прижатой к стене, а такие сладкие мужские губы накрывают мои и требовательно терзают их в столь мучительном головокружительном поцелуе. И я даже не знаю, верно ли всё делаю, отвечая, потому что это мой первый поцелуй в жизни. И он слишком прекрасен, чтобы разорвать прямо сейчас.

Глава 22. Дмитрий

Я теряю голову. Окончательно и бесповоротно. Стоит губам Эммы коснуться моих в комнате дочери, как вместо желания отчитать её появляется нечто другое… Одержимость! Это точно она, иначе и не сказать, но я хочу целовать её так, как никто не делал этого до меня.

Хочу терзать эти манящие губы ненасытно, пока не удовлетворю все свои желания.

Вчера в клубе с братом я так и не смог даже просто потанцевать с какой-нибудь женщиной, поприжимать её к себе и расслабиться. Не получилось. Я во всех искал её, Эмму… И вот теперь она плавится в моих руках, отвечает на поцелуй, словно и сама мечтала о нём не меньше моего.

Меня трясёт, её тоже, и я готов прямо сейчас сорвать с этой девчонки всю одежду, унести её в свою комнату и…

Нет!

Отрезвляюсь.

Резко отстраняюсь, понимая, что нарушил главное своё правило – нельзя заводить отношения с подчинёнными. Действуя, согласно собственной логике, я должен прямо сейчас уволить Эмму, но не смогу этого сделать. Моя дочь нуждается в ней и… Чёрт! Почему я сам тоже нуждаюсь?

Щёки девушки пылают, словно она совершила что-то слишком постыдное.