Завтра пройдемся по грядочкам, — изыди!
Старость надо уважать, старость надо уважать, старость надо уважать…
— Где все? — вдруг раздается голос Ильи.
— В Караганде.
— Обиделась, — не спрашивает, скорее констатирует Илья, садясь на стул около меня. — Ань, — кладет руку мне на колено и начинает поглаживать мою ногу.
— Гладь, не гладь, тебе ничего не светит, Купидонов.
— Господи, да я взял у нее этот дебильный пирог, только для того, чтобы не обидеть. Может тебе неприятно это слышать, но Катя часто сидит с Матвеем.
Тебя здесь не было, Аня, и да, это мой образ жизни и возможность пользоваться такой временной нянькой. У меня нет ничего с Катей, и как женщина она меня не привлекает. Поэтому давай без этих глупых обид и «тебе ничего не светит».
— А причем здесь Катя? Тебе не светит, потому что ко мне-таки пришла красная армия, — копируя бабкину интонацию, ехидно пролепетала я.
— Ясно. Ну хорошо, тебе все равно нельзя. Раз все ушли, пойдем туда, куда я планировал.
— Дай угадаю, сарай?
— Нет, — чмокая меня в нос, весело произносит Илья.
— Иди накинь на себя что-нибудь, там уже прохладно.
— Только потому что у тебя день рождения, я послушаюсь.
— Ну, слава Богу.
***
Экстремал, блин. То сарай и сено в задницу, а теперь километры хождений и наконец-таки покрывало около какого-то водоема и корзина, вероятнее всего, с едой.
— Да ты оказывается романтик, Купидонов. Иногда фамилия говорит сама за себя, да?
— Понятия не имею о чем ты говоришь, — улыбаясь, произносит Илья. — Давай садись.
— Вообще-то у меня не очень хорошие воспоминания от последнего посещения водоема вместе с тобой.
— Ну, ты главное не писай в кустиках. Терпи, мать, терпи, — тянет меня за руку, и я сажусь рядом с ним на покрывало. Открывает корзину, а там просто рай для желудка: сыры с плесенью, прошутто, бастурма, какая-то несладкая выпечка, вареная кукуруза, пирожные, вино, шампанское…
— Ты знаешь, мне это определенно нравится. Я сейчас слюной захлебнусь. Где ты взял сыры с плесенью? Или ты еще и сыродел?
— В обычном магазине.
И нет, сырами я не занимаюсь, — откидываясь на спину, произносит Илья. А я только сейчас понимаю, что все, что находится сейчас в корзине я называла Илье, когда говорила о любимых вкусняшках, лежа на стоге сена. Надо же запомнил.
— Как-то нехорошо получается, день рождения у меня, а поляну с моими любимыми продуктами накрываешь ты.
— Не смеши меня, я можно сказать это сделал для себя. Я-то знаю, что бабкина еда не съедобна.
