Мы сейчас что, будем обсуждать почему я выбрала в любовники хурму?!
— Прости, но это странно, — не могу сдержать смеха, хоть и понимаю, что кто-то сейчас в очередной раз расплачется.
— Все, что связано в моей жизни с тобой, Илья, вообще странно. Странно и непривычно, — вполне серьезно произносит Аня, зарываясь пальцами в мои волосы. — Знаешь, как я без тебя сохну? Не знаешь, потому что ты не моя подружка подушка. В таком и признаваться-то стыдно.
— Почему стыдно? — не сдерживая улыбки интересуюсь я, а самому до жути приятно.
— Потому что девушки должны молчать и оставаться загадкой, чтобы мужчины не потеряли к ним интерес.
— Ань, это все чушь собачья, — привстаю с колен и сажусь на кровать, сдерживая смех. — Давай ко мне на ручки, я знаю, ты этого точно хочешь.
— Хочу и сяду, — серьезно произносит Аня и плюхается мне на колени. — Я вообще в книгах и кино не люблю все эти сопли, и всегда их проматываю. Вот даже и не знаю, как теперь говорить красиво. Зря пролистывала все-таки, — задумчиво произносит Аня, обводя пальцем мои губы, останавливаясь на разбитом уголке рта.
— Мне без тебя плохо. Я живу только в ожидании одного дня и знаешь мне его жуть как мало. Я тебя люблю, Купидонов, вот как в сопливом кино, сожрать тебя готова, хотя есть даже не хочется, аппетит пропал, как и попа.
— Значит надо срочно откормить твои булочки, — пытаюсь отшутиться я, хотя самого от этого признания плющит и хочется лыбиться как придурок. — Хотя на ощупь они по-прежнему приятные, — сжимаю Анины ягодицы, чтобы подтвердить сказанное, на что она лишь усмехается.
— А знаешь, я никогда и ни к кому не срывался на ночь глядя, не участвовал в мордобоях, даже когда застал свою бывшую с моим другом, и вообще не совершал никаких глупостей. Ну разве что напивался иногда как свинья.
— В переводе на русский, у тебя от меня, Купидонов, тоже сносит крышу, не стесняйся.
— Скорее всего так. Хотя не так, — утыкаюсь в Анину шею. — Я тебя люблю, Анька, вот так же, как и ты сохну по тебе, как умалишенный. Даже и подумать не мог, что на это способен.
Я перекраиваю свою устоявшуюся жизнь, и если еще задумывался до сегодняшнего дня и откладывал все, что связано с домом, то теперь понимаю, что ты добилась своего.
— Ты продашь дом, все хозяйство и переедешь сюда? — восторженно спрашивает Аня, гладя мои щеки.
— Нет, не смогу.
— А счастье было так возможно.
— Ты меня не поняла, я не хочу продавать участок и дом. Жалко мне как-то, то ли в память о родителях, то ли еще от чего.
