Матвей уже съел много крема, поэтому он не голоден.
— Наволшеблишь?
— Наволшеблю. Или не веришь?
— Верю. Наволшебляй.
— Обязательно, — поправляя волосы, с улыбкой произносит Аня и выходит из кухни.
А я только сейчас замечаю, что на ней не красивые некогда распущенные волосы, а какая-то детская прическа, скорее напоминающая чьи-то рога.
Глава 11
— Анна Батьковна, можно вас на минуточку?
Аня резко останавливается, поправляет футболку и вприпрыжку подбегает ко мне.
— Сергеевна я, Илья Ильич, а точно на минутку? Как-то слишком мало, вы точно все успеете сделать за шестьдесят секунд?
— Дмитриевич я.
А задушить можно и за полминуты.
— Ааа, вы про это? А я думала насильничать будете. Вид у вас какой-то возбужденный, ненароком подумала, что вы меня хотите, — выдает Аня, тяжело дыша. — Фух, набегалась я. Не привыкла в таком темпе. Знаете, грудь мешает. Она у меня, конечно, не как у Барби, но Кену есть за что подержаться.
— Господи, бедный Димочка, у него, наверное, уши завяли тебя слушать.
От того и не спешит тебя отсюда эвакуировать.
— Мне кажется, в тебе говорит зависть, что ты не на месте Димочки.
— Конечно, что же еще. А теперь дуй на кухню готовить еду. Кажется, кто-то не сдерживает свои обещания.
— Пардоньте, Илья Ильич, заигралась. Матвей, — окрикивает сына. — Я пошла готовить вкусняшку. Ну все, — поворачивается ко мне, выставляя ладони вверх. — Бегу волшеблять вот этими руками.
— Стой, — неожиданно для себя хватаю ее за руку. Спрашивается зачем?
— Что?
— А где волшебную пыль будешь доставать? — это действительно спросил я?!
— Из рогов, конечно, — вырывает свою ладонь из моей руки, и начинает демонстративно крутить свои импровизированные рога на голове.
— Ты давно с травой дружишь, Ань?
— С детства. А вы с топором давно?
— С пеленок.
— Замечательно, а теперь я все же пойду.
Обходит меня, и совершенно точно специально виляя пятой точкой, идет к дому.
— Пап, — дергает меня за штанину Матвей. — Тебе она тоже нравится? Она красивая, не то что тетя Катя.
И хорошая.
— Не привязывайся к ней, — сажусь на корточки, смотря в глаза сыну. — Через несколько дней Аня уедет отсюда. Понимаешь?
— Почему уедет? — так наивно спрашивает Матвей, что меня аж передергивает. Господи, кому я что-то объясняю, ему пять, Купидонов. Пять!
— Не думай об этом, забудь, — тереблю его за макушку и выпрямляюсь во весь рост. — Пойдем лучше помогать Ане готовить ужин.
— Давай.
