— Я тебя зачем сюда привез?
— Откуда ж мне знать, я ваши мысли, Илья Купидонович, читать не умею. А я сюда приехала для того, чтобы позагорать. Пока полезное солнце, им надо пользоваться. Вот в одиннадцать я встану и начну собирать клубничку. Кстати, а что ты здесь делаешь?
— Сижу.
— И травинку сосешь. Кого-то ты мне напоминаешь.
— Димочку?
— Господь с тобой, он молоденький красавчик, а ты… Ну в общем ты другой. А чего тебя так волнует мой Димочка?
— Хотелось бы посмотреть кто ж тебя такую т… терпит.
— Мне кажется, там изначально было другое слово, на «т» начинается на «ахает» заканчивается, ну и «р» между ними.
Слушай, а ты чего за мной следишь? Дай угадаю, я тебе понравилась, но ты не знаешь, как ко мне подкатить, потому что одичал в своей глуши?
— У тебя когда-нибудь рот закрывается?"
"— Хотелось бы сказать, во время сна, но, к сожалению, нет, иногда просыпаюсь от того, что всасываю воздух губами, стало быть рот открыт, похрапываю, наверное. Ну и частенько оказываюсь личиком в подушку в собственных слюнках, значит тоже открыт.
— Стало быть, не закрывается никогда.
— Ну почему же… закрывается, только когда я под водой.
— Но под водой ты бываешь редко.
— Точно.
— К вопросу о том, слежу ли я за тобой-нет. Но проверить, чем ты тут занимаешься — это святое. И как видишь, не прогадал, — смотря на травинку в своей руке произносит Илья. Забавно, за несколько минут он ни разу не взглянул на мое полуобнаженное тело. На ноги может еще мельком посмотрел, а на грудь-нет. Вообще какой-то упоротый.
— У тебя, кстати, нос сгорел. Переворачиваться надо.
— Перевернусь, спасибо.
— Я, наверное, плохо тебе объяснил. Это все, конечно, местами интересно и забавно. Глупо отрицать то, что ты вызываешь во мне интерес, иначе я бы пнул тебя под зад еще около мастерской, но фишка в том, дорогая моя, что я привез тебя сюда работать. Судя по твоему внешнему виду, ты все же не привыкла это делать. Рад за тебя, что ты умеешь готовить, но это не означает то, что ты сядешь мне на шею, блистая кулинарными способностями.
Сейчас ты поднимаешь свою прекрасную задницу и встаешь раком, начиная усиленно работать.
— Раком? Может мне еще и трусы снять?
— Можешь снять. Мне в принципе все равно. Не нравится раком, можешь встать на коленки.
— Еще чего. На коленки я встану только если захочу вывернуть содержимое желудка, ну или застегивать своей дочке куртку или ботинки. Главное, чтобы не на шнурках, не люблю их завязывать.
— Ты точно обкурилась.
