– Мне сегодня ничего не грозило, охрана явно превысила свои полномочия только из-за твоего личного желания, – ворчу я, но без особого энтузиазма под впечатлением от того, что Марат, оказывается, считает меня своей девушкой.
Баринов улыбнулся.
– С учетом всех обстоятельств, полномочия охрана превысила минимально. Мне сегодня стоило больших усилий, чтобы не дать распоряжение охране ответить жестко и в принципе допустить ваше с Захаром общение. Вы с ним ходили по очень тонкой грани. День мог для меня окончится иначе – полицией и обвинениями в нанесении телесных повреждений, пусть и не собственными руками, ну и в похищении и удержании у себя дома чудесной рыжеволосой девушки.
– Ага, хочешь сказать, что ты ко всем своим девушкам охрану приставляешь?
Улыбка Марата стала загадочной.
– Нет. Только к тебе.
– Вот! То есть с другими все было адекватно, а я исключение, да?
– Да, ты исключение.
– Но почему?!
– Не хочу, чтобы у тебя что-то плохое произошло. К тому же ты еще и моя подчиненная, я привык заботиться о своих сотрудниках.
Устало выдохнула.
– А когда ты вдруг решил, что я твоя девушка? Кажется, еще недавно была исключительно помощницей.
Марат удивленно изгибает брови.
– Тебе не нравится такая мысль, судя по твоему тому? Хорошо, оставайся просто личной помощницей. Ты сама чего больше хочешь?
Надулась и отвернулась к окну.
Глава 31
Глава 31
Какое-то время молчим. Марат включил музыку и, кажется, полностью расслабленным и спокойном. Он сейчас близко, но ведь между нами пропасть в социальных статусах и положении, ну какая девушка?
Угу, пропасть, но спать с ним это мне не мешало.
Да и девушка ведь не жена, ни к чему это не обязывает… но зачем мне это надо? Баринова не обязывает, а вот мне придется с охраной все время ходить. Мне, конечно, Марат нравится, особенно его брови, да и взгляды, внешность, даже специфический юмор. А еще его голос, запах. Когда он близко, я вообще голову теряю. А еще мне нравится очень его собака, дом. Что дом нравится, вообще не удивительно.
А что не нравится? Наверное, характер. То ли параноидальные, то ли властные черты.
Тяжко вздохнула. Но за брови все-таки можно многое простить.
Машина останавливается на светофоре.
– Ника, – обращается ко мне Баринов, поворачиваясь. – Не молчи, пожалуйста. Давай разговаривать. Ты ничего не отвечаешь. О чем вообще сейчас думаешь.
– О бровях, – честно признаюсь я.
Брови Марата круто изгибаются. Да-да, об этих бровях.
