Больше думала про то, нельзя подводить дядю Толю своей беременностью, много работы по открытию филиала было, готовила своего зама себе на замену, потому еще блогерство это. Если скажу, то она сразу подорвется ко мне, а мне не до этого пока. Наверное, удивлю маму переходом в статус бабушки уже по факту.
Марат улыбнулся.
– Она может обидеться, что ты не сказала раньше. Я предлагаю ей все-таки сообщить и пригласить с семьей сюда на отдых. Я оплачу все расходы, проживание в отеле и организую досуг. Мне бы очень хотелось познакомиться с твоими родственниками.
Через две недели. Подойдет? Тебе только нужно будет к их приезду выбрать самое красивое белое платье.
Ох, уж этот бронепоезд по имени Марат. Баринов-экспресс.
– Я подумаю. Мне пока не хочется никакой суеты и встреч с родственниками. Еще до конца не отошла от того того, что меня хотели убить. Есть, кстати, какие-нибудь новости об Альбине?
Марат мрачнеет и кивает."
"– Высока вероятность, что ее отправят на принудительное лечение. Она больна, поэтому особо нет смысла копаться в ее мотивах.
Психиатр упомянул что-то про нездоровое скрытое влечение ко мне, помимо списка других болячек. Если так подумать, то я и для Альбины могу являться источником проблем и неприятность. Мать, ее мать, сегодня узнала об аресте, стало плохо. Обычно в случае приступов Альбина, все бросив, мчалась к матери, успокаивать и стабилизировать, а сейчас неясно, что будет, я к ней не собираюсь больше приезжать. Она уже успела позвонить и обвинить меня в том, что это мои козни, и я подставил Альбину.
Марат устало прикрыл глаза, а когда открыл, остро на меня взглянул.
– Я знаю, что слишком наседаю и тороплюсь, просто мне хочется скорее уже вернуть свое солнце домой. Уже поздно, тебе завтра на работу рано, так?
Киваю.
– Тогда мне пора.
Марат поднимается. Иду вслед за ним к выходу, чтобы проводить. В дверях он вновь так осторожно и бережно меня обнимает, целует в висок.
– Утром вернусь, – обещает Баринов и с явной неохотой уходит.
В задумчивости, убираю посуду, готовлюсь ко сну а перед тем, как лечь спать, выглядываю в окно. Марат далеко не ушел, сидит на той же скамейке, где мы недавно говорили.
Задергиваю шторы, не буду больше ни о чем думать, голова и так от мыслей лопается.
Утром, зевая, бреду готовить завтрак, в какой-то момент выглядываю из окна кухни, чтобы посмотреть, кто как одет и удивленно смотрю на скамейку. На ней уже сидит Марат. Кажется, даже в той же позе, что и ночью.
