Куплю мужчину, дорого

– Ледяная, блин, – ворчу я, – Без Снегурочки не выйду!

Родился я в обычной семье: папа, инженер, мама, учительница английского языка в элитной гимназии. Ничем практически не отличался, кроме одного. Из меня каким-то образом получился охрененно красивый ребенок. С большими, обалденно синими глазами. Длиннющими черными ресницами, аккуратным носом, а не рубильником и золотыми чуть кудрявыми волосами.

На улице останавливались люди, видя, как мама везет меня в коляске.

– Ой, какой ангелочек! – сюсюкали прохожие, улыбаясь глядя на меня.

– Какая прелесть, – всплескивали руками воспитатели в садике.

На всех праздниках я занимал главные роли, а мне так хотелось быть одноглазым пиратом с деревянной ногой. Или мушкетером на крайний случай. Но нет, первые года своей сознательной жизни я был то купидоном, то Новым годом, то героем в медалях и пилотке на День Победы. Затем мне давали уже более серьезные роли: принц, принц, принц… Это была моя кара.

Школа, совсем все плохо. Мама категорически отказывалась стричь мои кудри и пришлось ходить как девчонка.

Надо мной смеялись все пацаны и ко второму классу я сам откромсал себе серебряно-золотые пряди маникюрными ножницами. Ах, какой был скандал! Мама рыдала, лежа на диване в гостиной с мокрым полотенцем на лбу. Папа мерил шагами гостиную, держа руки сцепленными за спиной:

– Ты убил свою красоту, – стонала родительница.

– Мама этого не переживет, – добавлял папа, а я стойко держался, стоя в углу и размазывая сопли по щекам.

После этого мои волосы отросли, но прежний цвет стал более темным, и я уже не был таким ангелоподобным мальчиком. Тем более, сам пошел и записался в секцию самбо, кто бы мне теперь сказал хоть слово поперек. К десяти годам ангелочком меня было назвать довольно проблематично, особенно в глаза. Любой мог получить в пятак, и я дрался, класса до девятого. Потом стало не с кем. Часть ребят стала моими друзьями, остальные опасались подходить ко мне близко.

Возникла другая проблема, девочки, девушки, женщины.

Я нравился всем без исключения. Молодым, пожилым и даже мелким, которые без опаски подходили ко мне на улице и заявляли:

Сама еле ходить научилась, а уже присвоила меня.

Не сказать, чтобы я от этого страдал, особенно где-то после пятнадцати лет. Женского внимания было с избытком, и я научился этим пользоваться, а когда нужно и огрызаться. Причем это была термоядерная смесь: отличник, медалист, победитель кучи олимпиад.