Куплю тебя за миллион

— Цацки или близнецы?!

— Я, как никто другой, жажду вернуть ценности в семью и отплатить за пережитое унижение. Но смерть близнецов развяжет войну с сильным противником. Война нам сейчас ни к чему. Позволь мне поговорить с Карлом фон Бергером, отцом Дитмара. Возможно, он сможет повлиять на сына, и драгоценности вернутся в нашу семью. Без кровопролития.

— Ты сам говорил, что они нарываются и хотят получить войну.

— Я имел в виду другое! Я решаюсь на насильственные меры лишь в крайнем случае, когда имеет место прецеденты, вроде открытой угрозы жизни или достоверных сведений, что готовится покушение.

— Сейчас неправ ты. Понимаю, что тебя задел побег Марианны с другим мужиком, но… — внезапно отец осекается и смеётся. — Ах ты маленькая пройдоха! — почти с восхищением. — Кажется, Марианна ещё хитрее, чем я думал! Думаешь, она позвонила лишь для того, чтобы сказать тебе: «Чао!» Как бы не так!

Разговор с Марианной меня завел. Выбесил. Вывел из себя.

Но где-то внутри, под яростной кипящей оболочкой плещется странная радость — она жива и вполне здорова, если кусается словами.

Значит, с ней все в порядке. Я этому рад. Наверное, я точно сошел с ума.

— Ты слишком сильно эмоционируешь, тебе стоит остыть! — начинает поучать меня отец. — Наверняка фон Бергер распушил свой павлиний хвост, рассказывая о больших связях семьи, между прочим, сказав чистую правду! Марианна, будь она неладна, решила этим воспользоваться. Очнись, Глеб. Своим звонком она сказала тебе «Фас!», а ты и бросился послушно именно в том направлении.

Никогда… Никогда не давай противнику того, что он от тебя ждёт. Именно на такой эффект и рассчитывала Марианна, оставив фон Бергерам наши семейные ценности. Думает, что мы вцепимся им в глотку и начнутся распри, которые затянутся надолго. Хитрая бестия! — присвистывает, расправляет плечи. — Будь я лет на сорок моложе… — смотрит на меня. — Нет, думаю скинуть тридцатник вполне хватило бы, ведь девочка явно предпочитает мужчина постарше!

— Что за бред ты несешь?!

— Войны с Бергерами в прямом смысле этого слова не будет! — торжественно заявляет отец.

— Вежливость и предельно холодное общение. Я подожму их так, что они сами попросят забрать ценности. А пока… разберемся с Шахиным.

Остываю после слов отца. Но в то же время не могу избавиться от желания убивать. Мысленно с близнецами разделавшись так, что от них не остается и мокрого места.

Отец против жестокой расправы. Однако я могу просто несчастный случай подстроить и никто ничего не поймёт.