Куплю тебя за миллион

За это обещали хорошо заплатить, я не имею права облажаться.

Стараюсь сосредоточиться на деле, но понимаю, что слова расползаются на отдельные буквы, а где-то внутри меня, под самым сердцем что-то настойчиво тренькает.

Сигнал об опасности.

Волосы на затылке словно приподнимаются. Между лопаток возникает противное ощущение пристального наблюдения.

Сглатываю комок страха.

Я ни с чем не спутаю эти ощущения, от которых возникает сосущее чувство пустоты и легкой тошноты, которую я раньше за собой не замечала.

Кусок в горло не лезет.

— Ты сегодня ничего не ешь, — замечает официантка Аврора, остановившись рядом с моим столиком. — Неужели Верочка плохо приготовила?

— Верочка отменно приготовила, как и всегда. Просто сегодня я плохо спала.

— Да, заметно. У тебя серые тени под глазами. Может быть, принести тебе кофе и шоколадку вместо травяного чая? Взбодришься немного!

— Нет, все в порядке.

К тому же у тебя, наверное, клиентов уже полно…

— Да не особо, — пожимает плечами Аврора. — Кроме тебя, в кофейне только девушка с нотариальной конторы по соседству и большой мужик.

— Большой мужик? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Ага. Брутал, широкоплечий. Когда он входил, я даже подумала, будто его плечи в дверной проем не войдут! Но он уже выпил свой кофе и собирается уходить.

Я стараюсь не подать виду, что заинтересована и приглядываюсь в глянцевую поверхность потемневшего экрана ноутбука, успев рассмотреть массивного, высокого мужчину.

Он выходит, тренькают колокольчики. Незнакомец направляется мимо окна кофейни. Чуть повернув голову, смотрю на него. Это не Глеб, Бекетова бы я на расстоянии километра сердцем учуяла.

Да, точно не Бекетов. У этого мужчины габариты даже внушительнее, чем у Глеба, коротко-стриженый брюнет, яркой восточной внешности.

Нацепив на нос модные очки-авиаторы, мужчина неторопливо направляется к припаркованному под окнами кофейни черному хаммеру.

Это не Глеб, но что-то в облике мужчины кажется мне смутно знакомым. К сожалению, он быстро пропадает из поля зрения, к тому же я не могу рассматривать его пристально, чтобы не выдать себя.

Если меня нашли, то следует вести себя так, будто я ничего не подозреваю о слежке.