Куплю тебя за миллион

— Ох, блять… Аферистка, дочь своего отца. Видно, от Устинова в тебе больше, чем от Золотникова. Надо бы проверить, вдруг твоя мамаша в койке Устинова побывала! Тогда всё ясно… Или у тебя в роду были евреи и цыгане?!

— С чего ты взял?! — спрашиваю обиженно. — Евреем меня ещё никто не обзывал. Только ты… Да меня вообще только ты обзываешь.

— Потому что только мошенник мог предложить работу и обещать заплатить за неё деньгами, которых нет!

Неужели всё настолько сложно?!

— А я думала, что тебе по плечу абсолютно всё!

— Ты кого во мне видишь?! Бэтмена или Джеймса Бонда, что ли?!

— Не знаю, — признаюсь.

Больше не могу подобрать слов. Бекетов ухмыляется.

— Лесть у тебя выходит дурно. Кажется, я тебе уже говорил об этом.

— Тогда я расплачусь с тобой натурой! — пытаюсь говорить игриво, чтобы снова вернуться на волну флирта и хоть немного расслабить мужчину, напрягшегося, словно гранитная скала.

Но по всей видимости, папаша Бекетова вцепился в него не на шутку.

— Дурочка, я тебя УЖЕ КУПИЛ и могу пользоваться столько, сколько захочу и так, как я того захочу.

— Туше, — выдыхаю я.

— Я бы сказал иначе. Ты в заднице, Проблема. И я по твоей вине тоже в заднице. Поэтому… ты сидишь тихо и никуда не рыпаешься, не путаешься под ногами и не дерзишь моему отцу!

Снова страх накатывает волной и заставляет меня болтать.

— Долго? А то сам же знаешь, терпение у меня не бесконечное…

— Столько, сколько потребуется! — рявкает Бекетов и вылетает пулей из комнаты.

Появление отца не стало для меня неожиданностью.

Стук его трости можно услышать и за километр отсюда. После операции на бедре отец ещё не полностью восстановил двигательную активность. Как-никак, ему уже семьдесят шесть лет…

— Повторяю, свой вопрос. Это сделал ты?

Поворачиваюсь к нему, держа два галстука возле рубашки.

— Какой посоветуешь? — подношу один из галстуков под шею. — Вот этот, цвета умершей зелени…

Такой же умершей, как мои надежды на свободную жизнь.

Отец молчит, яростно буравя меня взглядом.

— Или вот этот, — демонстрирую второй. — Цвета детской неожиданности…

Именно такого цвета моё настроение.

Отец не говорит ничего, только стреляет на поражение взглядом.

— Что ж, выбираю этот, — подвязываю под рубашку галстук цвета говна.