Куплю тебя за миллион

Бекетов ведёт меня в ванную комнату и остаётся стоять.

— Чего ты ждёшь? Выйди.

— Останусь, — вздыхает. — Ты ещё слабая.

— Мне нужно кое-что сделать.

Мужчина поворачивается спиной ко мне, лицом к двери.

Я ошарашенно приседаю на унитаз.

— Бекетов, перевожу с человеческого языка на язык беспардонных, непробиваемых грубиянов. Мне пописать нужно!

— Писай, — хмыкает.

Мужчина тянется к крану, включая струю воды на полную мощность.

— Я тебе не мешаю и даже ничего не слышу.

— Я о тебе забочусь. Ты проблемная, забыла? Можешь на ровном месте упасть, можешь с толчка соскользнуть, удариться об угол ванны и хер знает что ещё! — перечисляет громким голосом.

Я сижу на крышке унитаза, сложив руки на коленях. Шумит вода. Бекетов стоит ко мне спиной. Ничего не происходит.

Кажется, Бекетов не пошутил ничуть!

Он будет торчать здесь, добавив на счёт моих неловкостей добрую сотню баллов!

Будь ты проклят, Бекетов.

Я выполняю процедуру, не свалившись, как он прогнозировал!

— Умница, — скупо хвалит, когда я умываю руки.

Я сильно покраснела от смущения, настолько сильного, что даже слабость отступает на второй план.

— К чему? — спрашиваю.

— Одеться, — едва уловимо гладит меня по щеке. — Тебе нравится щеголять передо мной голой. Или почти голой…

Бекетов первым выходит из ванной комнаты, однако он постоянно держит меня в поле зрения своего взгляда.

Не собирается упускать из вида.

— Твоя прошлая одежда здесь, — указывает кивком на картонный пакет, приютившийся у кровати.

Вытряхиваю содержимое.

На пол летят крошечные кружевные трусики. Новые, с этикеткой.

— Это не мои трусики! Где моя одежда? Сорочка, пеньюар, чулочки…

— Наверное, выбросили. Надевай трусики.

В ответ я прикрываю грудь руками, словно только вспомнив, что на мне надета лишь полупрозрачная и короткая сорочка!

— Я ни за что не выйду из комнаты голой! И в том, что на мне сейчас надето, тоже не пойду!

— Надевай трусики, Анна-Мария, — тяжело вздыхает мужчина.

— Я пожертвую тебе свой пиджак.

— Ого… Какой ты щедрый.

— Оживаешь, Проблема. Начинаешь язвить. Поторопимся. Только перед выходом из комнаты мне придётся закрыть тебе глаза повязкой. Таковы правила.

— И ты им подчиняешься?

— Увы. Представь, как меня это злит? — рыкает.