Куплю тебя за миллион

Анна-Мария со стыда сгорит и станет симпатичным, но всё же неподвижным и сухим бревном, когда узнает, что за нами упорно бдят, да я не настолько зацикленный на своих желаниях кретин, чтобы трахаться на потеху посторонним. Пусть бы на мой голый зад любовались, от меня не отвалится. Но я лучше всем им глотки перережу и выпущу кровь, всю до последней капли, чем позволю хоть одному дуболому увидеть, как моя сладкая девочка трясётся от удовольствия.

Утренний секс отменился. Нам ещё в клинику ехать, на осмотр.

Вчера я лишь своим концом думал, когда сказал, что утром Марианна выпьет таблетки.

Кому, как не мне, известно, что малышка ходит по туго натянутому канату, а под ним пропасть в виде аллергии на такое большое количество веществ, что впору закрыть её под хрустальным колпаком, словно розу из сказки про Красавицу и Чудовище.

— Нет, ты точно замёрзла.

— Я не замёрзла. У тебя очень тёплые руки.

— Не глупи, Анна-Мария. Выполняй приказы…

Вспыхнув, Марианна всё же тянется за пледом, при этом прогибаясь в спине кошечкой и выставляя напоказ мне свою попку в легкомысленном, ярко-жёлтом платьице.

Если бы не приставленные отцом охранники, я бы девчонку в таком положении и оставил. Даже трусики бы снимать не стал, лишь в сторону сдвинул, чтобы текущую щёлочку обнажить, раздразнить ещё больше…

Вставил бы до самого основания! Запустил руку в эти кудряшки, намотав на кулак…

Дышать становится тяжело.

— Взяла плед? Сюда. Поживее!

Я немного меняю расположение своего тела. Так, чтобы даже наблюдая со стороны, охрана отца могла увидеть лишь мою спину и больше ничего…

— Надулась, глупая?

От нетерпения движения выходят более резкими, чем необходимы. Хотя с Марианной надо иначе — нежнее и слаще, чтобы не нанести вред ненароком. Однако во мне слишком много «хочу» в отношении неё, чтобы сдерживаться.

Ничуть не отпустило. Лишив девственности, я только ещё больше начал хотеть эту глупышку кудрявую.

Допуск имеется, её доверие — нечто запредельное!

Прямое попадание в цель. Трижды!

Притягиваю Марианну к себе спиной и укутываю пледом, до самой тонкой шейки. Она немного сопротивляется. Обидчивая девочка, ну сколько можно дуть губы по пустякам?!

Однако сейчас я не собираюсь её воспитывать и преподавать ей урок хороших манер.