Может, когда понимаю, что до свадьбы остается всего неделя?
Или, когда Маруська обнимает меня и говорит, что она самая счастливая потому, что у нее есть я, а у меня есть Рома?
Или, когда Стася все-таки решается поехать к Феликсу и возвращается из больницы такая загадочная, а потом вечером плачет у меня на груди и рассказывает о том, что он просил прощения, хочет начать все с начала и вообще, он не собирался ее бросать просто вышло недоразумение?
- Мам, он вообще не видел эти фото с животом. Он… ну, он к гонкам готовился, и его друг – Дим, Дмитрий - с его телефоном постоянно ходил, ну, вроде как его личным помощником был.
Дим обо мне не знал ничего. Думал, какая-то… в общем какая-то девица хочет на Феликса повесить ребенка. Он фото не удалил, хотел потом показать, выяснить. Но… в общем…
Как всегда, что-то пошло не так. Этот Дим с Феликсом разругался, про фото никто не вспомнил. А мы… ну мы со Стасей отправляли их всего два или три раза. Это была моя инициатива, Стаська вообще не хотела ничего ему сообщать.
Глупо, конечно, получилось. Это я сейчас понимаю, что должна была настоять, сама разыскать горе-папашу и заставить отвечать за его поступки. Но мне в тот момент казалось, что Стася права. Она очень переживала за себя, за малышку. Так не просто быть в статусе брошенной женщины, особенно, когда бросает любимый…
Однажды утром я поворачиваюсь к Роману с улыбкой.
- Что? – он смотрит удивленно.
- Я больше не боюсь просыпаться!
- Я тоже. – что? Неужели и он? – знаешь, последний месяц каждый раз с ужасом готовлюсь открыть глаза.
Вдруг все это сон?
- Что сон?
- Ты, Ася… ты… Проснусь, а я опять один. И мне холодно.
- Тебе было холодно? Мог бы включить свой камин… Пригласить Илону…
- Я включал. И приглашал. Только все равно было холодно.
- А теперь?
- Теперь жарко. И тесно. Ты у меня большую часть кровати отжала! – мы смеемся, а потом он нависает надо мной, разглядывает внимательно, - маленькая злючка, что ты со мной сотворила?
- Что?
- Превратила меня в сентиментального чудака.
- Разве это плохо? Лучше же, чем быть банкоматом? Хотя…
- Что?
- Банкомат мне тоже нравился. Больше скажу, в банкомат я влюбилась.
Я целую его, проводя пальцем по его скулам, подбородку, бровям, словно прорисовывая его лицо.
- Спасибо тебе.
- За что?
- За всё. Как ни странно, за то, что пришел купить моего ребенка.
- Тогда и тебе спасибо.
- За что?
- За то, что отказалась его продать.
- Ты же знаешь, что не все продается.
- Знаю. Но все покупается.
