Ей когда-то очень хотелось заменить мне мать. Именно мать. Без всяких там… глупостей.
Я любезно позволил ей поверить в то, что это ей удалось.
Роза Феликсовна была дамой интеллигентной, верной, но слишком слабой.
И легкомысленной.
То есть я дал ей это определение. Возможно, в общепринятом значении это было не так.
Легкомысленной она была во всем, что касалось воспитания моего брата.
Она родила его поздно, как она сама считала. Ей было тридцать пять, первый ребенок. Отцу было тридцать семь.
Избаловали они брата знатно.
Когда я стал постарше, пытался как-то вмешаться, но куда там!
«Фелечка слабый, ему нельзя в кадетский корпус, Фелечка тонкая натура, ему нужно ходить в консерваторию, Фелечка попросил новую машину, он не может быть хуже других, Фелечка попросил денег, у него какие-то проблемы, Рома, нужно его выручить».
И я выручал всю дорогу.
Хотя в какой-то момент просто уперся рогом и сказал – или будет по-моему, или сами разбирайтесь с вашим Фелечкой…
Помог ему с институтом, устроил к себе, думал, что Феликс вырос, и будет вести себя иначе.
Но видимо слова Феликс и вырос это антонимы.
Он связался с какими-то блогерами, стал зарабатывать какие-то шальные деньги. Уволился из офиса.
Потом я узнал о гонках.
Поздно узнал.
Не успел промыть ему мозг как следует, как мне позвонили из госпиталя в ОАЭ.
Хорошо, у меня в Дубаи были связи.
И вот теперь он лежит там. Врачи по-прежнему скупы в прогнозах. Но хотя бы не предлагают отключить аппараты жизнеобеспечения.
Получается, надежда есть?
Есть надежда.
И этому придурку придется выкарабкаться!
Хотя бы…
Хотя бы потому, что у него теперь есть дочь…
Дочь.
Теперь я знал это точно.
Анализ был готов.
Результаты были у меня.
Эта девочка, которая лежала в видавшей виды коляске с отваливающимся колесом была моей племянницей!
Девочка, которую мать почему-то называла как мальчишку Алёшкой.
Я не мог понять, что это за странный прикол. У нее же такое красивое имя!
Алёна! Алёнушка.
Алёнка.
Сразу перед глазами вставала обертка самой известной в стране шоколадки, на которой была девчонка, с широко распахнутыми глазенками.
Интересно, какие глазки у нашей Алёнки?
Наша Алёнка… Да, я уже мысленно называл эту кроху именно так.
Это дочь моего брата. Любимого, несмотря ни на что, брата!
Наша девочка!
Девочка, мать которой была несносной фурией.
Ладно, не фурией. Просто невоспитанной дамочкой.
