- Это ясно, но… вообще-то у нас воровство детей уголовно наказуемо, разве нет? – смотрит на меня, прищурившись, словно сканируя.
Себе бы он это рассказал. Про воровство. Про продажу…
- Воровство, да. И покупка тоже.
- Согласен. Но покупка выгоднее чем воровство. Не так ли?
- Для кого? – мне удивительно, реально он так считает?
- Для всех. Мать ребенка с деньгами. Семья отца имеет законные права на наследницу. И малышке тоже хорошо, она попадает в любящую семью, готовую ее обеспечить.
- У нас тоже любящая семья.
И обеспечиваем мы нормально! Не всем по утрам черную икру есть!
- А вы ее любите?
- Кого? – удивленно смотрю. Он Алёшку имеет в виду?
- Икру. Черную.
Краснею. Я ее пробовала пару раз. И… честно говоря просто не помню. Ни вкуса, ни запаха. Ничего.
- Ясно. Я понял. Ася, я думаю, нам с вами нужно как-то постараться все-таки выйти из нашей ситуации достойно.
- Как? Думаете, не поднять ли цену? Двадцать предложите?
Он ухмыляется, качает головой.
- Нет. Пять. Уверен, будет достаточно.
- А что так? Вы… как это называется, демпингуете?
- Нет, Ася, демпинг — это немного другое.
Не важно. Давайте завтра вернемся к этому разговору. На свежую голову, так сказать…
Вижу, что мы въезжаем во двор дома Геннадия.
Вернемся мы к разговору, как же! Сейчас Генка всем расскажет, что Аленка дочь моей Стаси и пиши пропало! Не вернемся мы уже ни к какому разговору. И не видеть мне черной икры как своих ушей.
Не очень-то и хотелось.
Мне Алёнушка нужна. И больше ничего.
- Ася…
- Что? – сердце колотится просто как сумасшедшее.
Что мне делать?
Нет, он не отберет Аленку! Не имеет права! Да, пусть я не мать, но…
Что он собирается делать? Неужели…
Я не успеваю додумать мысли, которые пчелами роятся в моей бедной головушке. Только одна вьется чересчур назойливо.
От этого Романа очень вкусно пахнет. Чем-то терпким, и острым. Хочется зарыться носом в его шею и дышать.
Боже, о чем я думаю! Глупая? О чем?
Его твердые губы накрывают мои и мысли разлетаются как перепуганные воробьи.
Он целует напористо. Словно атакует. Не дает расслабиться, а завоевывает. Ласкает мои губы своими губами. Только губами. Ой, нет, не только. Господи! Я не хочу вот так. Мне это не нравится! Такое… захватничество! Я не привыкла и не хочу, и…И растворяюсь в его осаде.
Пощечину залепить ему, что ли?
Вообще, как он может? Я ведь… бывшая его брата, так? И…зачем он целует меня?
Нет, все, решительно - все! Это надо прекратить! Упираюсь руками в его грудь и отодвигаю.
