Куплю тебя, девочка

Мелисса, отведите ее к косметологу, нужно что-то сделать с этими веснушками на ее носу…

Только я хочу ответить что-то колкое, дерзкое, такое же обидное, как вдруг у этой крали звонит телефон, и мое сердце начинает стучать чаще.

— О, милый, какой сюрприз! Ужин?! Прекрасно! Но знаешь, я тут подумала, что вдвоем нам будет скучно, мы ведь столько времени проводим вместе, — лебезит она, так что вызывает откровенные рвотные позывы. Никогда не поверю, что Никите это нравится. — Так что я позвоню своим родителям.

Ты позвонишь своим?

Она спрашивает, даже не дождавшись ответа, а потом смеется со словами:

— Можешь не утруждаться. Я встретила твою мать с ее подопечной. Думаю, будет весело. В шесть в Метрополе. Ну хорошо, хорошо. В семь. Я тоже тебя люблю.

Убейте меня. Вот прямо здесь воткните нож в сердце, чтобы маска лица этой суки из самодовольного стала наполненной ужасом. Хоть какое-то изменение.

Надя, даже не прощаясь, кладет трубку, после чего отводит от меня взгляд на Мелиссу.

— Вы же не против?

— Ну как я могу не встретиться с твоей матерью? Они с Георгием точно будут, или ты это только что придумала? — саркастично интересуется она, что доставляет мне почти физическое наслаждение.

Но будущая жена президента не должна терять лицо.

— Конечно, будут. Не сомневайтесь во мне! — кивает она, кидает на меня бесстрастный взгляд, очень ярко выражающий презрение и желание сказать, что я никто. Затем уходит, ни разу не вильнув бедрами, держа спину так, словно туда палку вставили.

Долго, наверное, тренировалась.

Диана же, скорчив глуповатую рожицу, бежит за ней.

— Пойду тоже позанимаюсь, — говорю то, что первое приходит в голову, но меня останавливает движение тонкой руки.

— Ален, она просто спасает…

— Все нормально, я просто хочу увидеть ее истинное лицо и понять, не подводит ли меня интуиция. Я потом найду вас, как только найду ее.

Что и делаю, притаившись за дверью тренажерного зала, увешанного плакатами химически-модифицированных качков. Один из таких топает мимо меня.

Его размеры могли бы испугать, но девушки, собравшиеся в зале, только испускают восхищенный вздох. Знали бы они, что, вкачивая в себя горы химии, такие мужчины напрочь портят потенцию, в чем почему-то винят именно шлюх, которые всеми силами пытаются поднять их бойцов.

— Хватит прохлаждаться! — ревет качок так, словно в помещении не шесть здоровых женщин, а сотня глухих. Потом вплотную подходит к Наде.

Интересно…

— Наклоны с гантелями.