Куплю тебя, девочка

Потому что глаза из злых становятся почти безумными, она кусает мою губу. Да так сильно, что мне становится уже не до шуток, она ведь так и оторвать может. Резким движением переворачиваю ее, чтобы она села на меня и толкаю рукой вверх подбородок, чтобы из-за дискомфорта отпустила. И теперь она сидит на мне, задыхается, в какой-то момент хочет слезть, но я хватаю за бедра. Не даю.

— Ничего не ответишь?

Она молчит, долго так, напряженно, а потом наклоняется, и я впитываю запах крови, пота и ее собственного запаха, который не спутаю ни с чем.

И вся боль в теле разом проходит, словно она льет на него бальзамом. Именно такие ощущения возникают, когда она слизывает кровь с губы и тут же целует.

В голове не остается мыслей, только желание, чтобы это сношение языком не прекращалось. Чтобы она вот так же обнимала ладонями мое лицо и не сопротивлялась, когда поглаживаю ее спину. Снова переворачиваю, уже не разрывая поцелуя, забираюсь рукой под подол платья, ласкаю ноги в чулках, поднимаюсь все выше, совсем теряюсь в пряном удовольствии, что дарят ее губы, что дарят глаза, так и не закрывшиеся.

Словно ей надо запомнить этот момент, сфотографировать глазами и никогда не забывать. Иначе как объяснить, что мы потерялись во времени, а ее руки уже расстегивают мне ремень.

В какой-то момент пульс во всем теле становится одним сплошным шумом в голове, словно звон в ушах после выстрела. Но самое главное — это жажда поскорее снять лишнее и соприкоснуться важным, словно сейчас произойдет извержение Везувия, и мне нужно успеть познать все, что может мне дать жизнь.

Пальцы покалывает, губы горят, глаза слезятся, но я продолжаю задирать подол отвратительного платья, языком не давая Алене отвлечься. На то, как рву корсаж на груди, чтобы наконец ощутить тело в полной мере, как рву ее трусы, чтобы наконец погрузиться в тесное горячее нутро.

И я почти это сделал, Алена сама помогает мне, как вдруг все тело поднимается в воздух, а сквозь звон в башке я слышу рев отца.

Не сразу, но постепенно его голос становится отчётливее.

— Свадьба! Невеста одна! Брата украли! А ты как животное на полу совокупляешься?! Ты совсем страх потерял?

— Так тебя волнует, что я трахался на полу как животное? Ален, пошли в постель… — пьяно хмыкаю я, и только потом осознаю все, что сказал отец. Мелисса уже помогает Алене подняться. В проеме двери мелькает лицо жены Черкашина. По телу проходит ледяной ток, и я вскакиваю.