Куплю твою жизнь

Причинить ему физическую боль, царапая кожу предплечья наманикюренными пальчиками.

Но вместо того, чтобы отстраниться от меня, он словно против своей воли накрывает мои губы своими.

О нет. Он не планировал меня целовать. Не знаю почему, но я почти уверена в этом. Ведь поцелуй для него всегда являлся чем-то слишком личным. Шлюх он не целует. А я в его глазах вновь заняла это место.

Но поцелуй болезненный, острый. Больше похожий на укус. Метку. Клеймо. А мне именно этого и надо. Ощутить его так, чтобы почувствовать вкус крови.

Вопреки доводам разума, рассудку, я прижимаюсь к нему, глотая эту подачку. Царапаюсь, сжимаю его кожу, будто в попытке пробраться глубоко под неё. Как маленький настырный клещ. Выгрызу ему весь мозг. Вытрахаю, но заставлю вспоминать о себе вечерами с женой.

Другой рукой он скользит по голой коже спины под майкой, окончательно сбивая дыхание. Я вдыхаю воздух урывками, но его всё равно критически мало.

Пальцы ложатся на пояс свободных шортов. Смотрит мне в глаза и резко рвёт молнию.

Наблюдаю за этим широко раскрытыми глазами, слишком поздно пытаясь остановить его, — шорты уже сползли по ногам на землю. Автомобиль не позволяет разглядеть детали происходящего между мной и Ратмиром. Но это и так понятно каждому, кто находится поблизости.

Я цепляюсь за руку Сабурова, но мои попытки сопротивления бесполезны. Его пальцы накрывают мой лобок, едва прикрытый прозрачной тканью белья. Я вздрагиваю от ощущения жара между ног.

Последнее время особенно сильно хотелось секса.

От его прикосновений внизу живота вихрем закручивается желание. Такое сильное и мощное, что едва обращаю внимание на происходящее вокруг нас.

Сколько пар глаз сейчас смотрит? Оборачиваюсь и вижу Андрея — моего личного телохранителя. Вышел из машины с оружием в руках и направился к тому самому спутнику Ратмира, что ехал с ним в одной машине.

Сабуров не дал мне увидеть дальнейшее, запустив руку под трусики. Уверена, что они были мокрые насквозь.

— Ты с ума сошёл? — едва соображая от неутолимого голода по нему, задаю резкий, злой вопрос. — Что ты делаешь?

Ответом мне был звук рвущейся ткани. Моего нижнего белья. Бежевая тряпочка полетела на землю вслед за шортами.