Куплю твою жизнь

Долго же ты думал…

Пишу ему адрес.

От возбуждения даже мышцы подрагивают.

Слава что-то говорит. Я пытаюсь поддерживать разговор, но это даётся мне чертовски коряво. Он рассказывает о том, как учится в МГИМО. А я то и дело смотрю в сторону входа, хотя не прошло и десяти минут.

— Слав, тут такое дело, — неловко начинаю, — сейчас придёт один человек. За мной.

На лице парня удивление. Это Та́ми знал, кого стоит опасаться. А единственное, за что боролся Слава, — это высшие баллы на ЕГЭ.

— Он, в общем… он, — пытаюсь подобрать слова, но все эпитеты неудачны.

Вдруг вздрагиваю, поднимаю голову и обнаруживаю направляющегося к столику Сабурова. Весь в чёрном. Полы пальто распахнуты. Высокий, мощный, источающий опасность. Сексуальный, как смертный грех.

Слава, должно быть, понял что-то по выражению моего лица и обернулся.

— Вау! Я его знаю, Серафима, это же известный боксёр! — слышу в его голосе восхищение. Трепет. Похожий на испытываемый мной. Только у меня сексуальный и внизу живота. Миллиард бабочек порхает и щекочет крылышками стенки желудка.

И вижу его удивление, когда Рат приближается к нам. А затем круглые глаза, наблюдающие за тем, как Сабуров достаёт пятитысячную купюру, бросает на стол. Расплата за мой кофе, конечно.

— Пошли, — обращается только ко мне. Парень не дорос до внимания Сабурова.

С этим тоном хрен поспоришь.

— Слав, мне пора. Спасибо за всё, ещё увидимся, — слышу свой голос — детский лепет. Неловко поднимаюсь под прожигающим взглядом Сабурова.

— Это вряд ли, — перебивает тот намечающийся ответ Славы.

Следую за Ратом вперёд. Вариантов у меня больше нет. Где искать сестру, я не знаю. От того, что он замурует меня в своей квартире, ничего не изменится. Смиряюсь.

На выходе Ратмир закуривает сигарету. И мне тоже хочется успокоить нервы."

"Костяшки его пальцев разбиты. С них разве что кровь не капает. В голове сразу возникает картинка, как он мог испортить где-то стену. Например, в магазине женской одежды.

Смотрю на то, как он курит, и едва дышу.

Делает затяжку. На его плечи ложатся снежинки. И не страшно же им. Он выпускает дым из лёгких и только после этого обращает на меня взгляд.

Злость совсем не то слово, которым можно было бы описать то, что я в нём прочитала. Нет, всё гораздо хуже. Там холодная отстранённость, пугающая меня куда сильнее.