– Близко к решетке не подходите, – предупредили меня, чем только уверили в правильности сравнения.
– Вы уходите? – Я удивленно заметила, как вампир возвращается назад.
– Здесь сложно заблудиться, – отозвался он, даже не обернувшись. – Вы вполне сможете найти обратную дорогу сами.
И я осталась одна.
От желания набрать заклинания ладони начали зудеть, и я потерла их друг об друга.
Если бы это было небезопасно, меня бы не оставили одну. Наверное. Да и решетка выглядела надежно.
В темноте вольера почудилось какое-то движение, от которого у меня мороз по коже прошел.
Или здесь просто прохладно?
– Льюис? – шепотом позвала я. – Ты здесь? Это я, Лара.
И сделала пару шагов к клетке, но так, чтобы до меня нельзя было дотянуться через прутья.
Сердце гулко билось в груди, и я, затаив дыхание, напряженно ждала ответа.
И темнота внутри зашевелилась, затрепетала, словно марево в летний зной. Кажется, человеческая фигура, что медленно приближалась ко мне, была вся соткана из этой тьмы.
Я непроизвольно шагнула назад.
– Льюис? Это ты?"
"Может, у вампиров живет чудовище, которое они пожелали подкормить?
Не выдержав, я сняла одно кольцо и сжала в кулаке, готовая использовать его при малейшей угрозе.
Силуэт приближался.
Мои нервы напоминали перетянутую струну, которая того и гляди лопнет.
И только когда он подошел вплотную, обхватив прутья решетки руками, я смогла разглядеть черты и выдохнуть.
Это действительно был Льюис.
Или уже нет?
Его глаза слабо мерцали красным, напоминая едва тлеющие угольки в костре.
И все же он жив, насколько могут быть живы вампиры.
– Льюис, – в который раз повторила я. – Как ты?
– Зачем? – только и спросил он чужим сиплым голосом, как после сильного долго крика.
– Ты умирал, – я почувствовала, как подступает к горлу ком. – Другого способа спасти тебя не было.
– Это не спасение, – ответил Льюис и отвернулся в сторону.
– Ты сможешь найти вампира, который сделал это с тобой, – привела еще довод я, понимая, что довод «ты жив» сейчас не сработает. – Который развязал войну.
– И что потом? – по-прежнему глядя в сторону, спросил Льюис.
– Не знаю, – мне не хотелось врать, – но, может, ты привыкнешь.
– К чему? – Льюис вновь повернулся ко мне, его глаза засветились краснотой вполне отчетливо. – К тому, что, глядя на тебя, я вижу кровь, бегущую по венам, и мечтаю вонзить в тебя клыки? К выжигающей изнутри жажде? К холоду, от которого не согреешься?
Я хотела возразить, объяснить, донести, а потом неожиданно для себя разозлилась.
