Курица в полете

Ах боже мой, зачем ты, Митяй, опять наступаешь на те же грабли? Она, конечно, согласится принимать тебя таким, но в душе все равно будет надеяться и верить, что сумеет тебя приручить и никуда ты от нее рано или поздно не денешься… А потом она будет умирать от горя, притворяться, что хочет покончить с собой, а то заявит, что беременна, или вовсе родит, сказав, что это будет только ее ребенок, что от меня ей ничего не нужно… Все они такие, все жаждут захомутать мужика. Нет, Митяй, надо бежать, пока не поздно… Мне моя свобода и независимость дороже всего.

— Ой, я заснула! Простите!

А какой голос, с ума сойти.

— Да за что прощать? Ты так сладко спала, видно, действительно утомилась.

— А где это мы едем? В темноте не разберешь, это уже Ленинский?

— Совершенно верно. Элла, говори мне «ты», меня твое «вы» как-то деморализует, я чувствую себя почти старцем…

Она улыбнулась, как ему почудилось, загадочно.

То есть она и впрямь считает меня стариком? С какой стати?

— Что ты делаешь завтра вечером? — неожиданно для себя самого спросил он.

— Пока не знаю. А что?

— Давай завтра куда-нибудь сходим, а? В театр, например, а потом где-нибудь поужинаем, а?

— Можно, — просто и радостно ответила она.

— Хочешь, сходим на концерт Хворостовского, а?

— Туда, наверное, не попасть.

— Ты не любишь пение?

— Очень, очень люблю. Но Хворостовский…

Я умом понимаю, что у него божественный голос, что он изумительно поет, все понимаю и ценю, но.., наверное, я скажу глупость… У меня от его пения мурашки по спине не бегут… Организм не реагирует, понимаете? Это, конечно, мое субъективное ощущение…

Он изумленно взглянул на нее и затормозил.

Они приехали. Он не выдержал и спросил охрипшим голосом:

— А от меня… От меня у тебя бегут мурашки?

— Еще какие! — просто ответила она.

Но тут у него зазвонил мобильный.

— Мама? Что? Да, сейчас еду! Да, мама, понял!

Прости, Элла, отца увезли в больницу… Сердце… Я должен мчаться. Я позвоню. До свидания.

Время шло. Жизнь Эллы вошла в прежнюю колею, словно никогда в ней не было ни телевидения, ни Воронцова. Но вот по дороге с работы она купила очередной номер «ТВ-Парка» и в субботу обнаружила в программе свою передачу — «Рецепты моей бабушки»! Сердце забилось как сумасшедшее. Элла заметалась, ей стало так страшно, как еще никогда в жизни. Что, если я провалюсь? Вдруг мое шоу никуда не годится? Она бегом бросилась домой и позвонила Маше.

Но там никто не отвечал.