Курица в полете

Расставляя посуду в шкафчиках, она решила, что вот этот сервиз с перламутром ни за что себе не оставит.

Надо от него избавляться, он вызывает неприятные, тяжелые воспоминания. Этот сервиз был гордостью бабушки Антонины Сократовны. Сейчас можно за совсем небольшие деньги купить что-то современное, веселое, что и разбить не жалко, и без этой противной позолоты. А ведь я впервые в жизни устраиваю свой дом по собственному вкусу, благо представилась такая возможность. И занавески в спальне надо поменять, и покрывало. Да и кровать тоже безнадежно устарела.

Лучше купить ортопедический матрас, они такие удобные. А сколько всего нужно для ванной комнаты — полочки, вешалки, крючочки, стаканчики… Сколько кайфа! И сколько денег! Надо попробовать продать этот чертов сервиз, может, за него хоть что-то дадут? А заодно продать, к чертям, и норковую шубу. Она же дорогая, этих денег на все хватит, а то сейчас я в таком прорыве, а на дворе уже весна.

В хлопотах по устройству своего гнезда она почти не думала о Воронцове. А что о нем думать?

Поматросил и бросил.

И словно в ответ на ее мысли по радио раздалась очередная хохма Николая Фоменко: «Поматросил и бросил — это обидно, а не матросил и бросил — это оскорбительно!»

Она хохотала до колик в животе. Вот видите, Элла Борисовна, вас все-таки хоть поматросили… Почему-то от этой дурацкой шутки настроение поднялось, а тут еще позвонил режиссер шоу «Рецепты моей бабушки» и сказал, что через неделю предстоит празднество по случаю семилетия канала.

Пять лет не праздновали, так как руководство считало, что пять лет — не срок, а вот семь… Очевидно, магическое число семь вызывало у хозяев и руководства большее доверие.

— Элла, ты должна прийти. Я уверен, будет здорово! Ты, кстати, зря не пришла на Новый год. Мы тогда классно гульнули.

— Элла, кончай выдрючиваться!

— Мне не с кем пойти…

— Что значит — не с кем? Туда не ходят под ручку с хахелем! Это корпоративное мероприятие.

Только свои и гости канала. Даже мужья и жены не допускаются. Ты своя — и выкинь из головы эту херню.

— Хорошо, выкину! — почему-то обрадовалась Элла. Ей было приятно, что она своя! — А скажи, как надо одеваться?

— Да как угодно. Хоть в джинсах, хоть в вечернем платье. Кстати, хочешь посмотреть отснятый материал?

— А переделать что-то еще можно будет? — — Нет, не думай и не мечтай!

— Тогда и смотреть не стану, а то расстроюсь не знаю как…

— А как там Аркаша? — спросила она, удивленная тем, что по такому поводу ей звонит режиссер, а не Пузайцер.