Курица в полете

— Дай-ка посмотреть кольцо, ах, как красиво, дивная работа. Ты не говорила ему обо мне? Я хочу наведаться к нему.

— Говорила. Вот тут адрес его магазина.

— Отлично! И я могу на тебя сослаться?

Элла хотела сказать, что послезавтра уезжает, но не смогла, язык не повернулся. Ничего, за ночь что-нибудь придумается. Она поняла, что не сможет сказать матери в лицо то, что чувствует. И презирала себя за это. Бабушка была права, я все-таки курица!

А утром мать спешила на свои процедуры. Ничего, вечером скажу… А может, не надо ничего говорить? Просто сложить вещи и уехать, пока ее не будет? Возьму такси в аэропорт — и дело с концом? Нет, так нельзя… Но при мысли о предстоящем объяснении Элле делалось тошно.

Она поехала в город и гуляла там до изнеможения, купила кое-какие подарки, себе модный бархатистый — пиджак с размытым коричневым рисунком по бежевому полю. Каждый раз, когда взгляд ее падал на кольцо, у нее щемило сердце. Витька, ее Витька мертв при жизни. Как странно, как больно…

Но время один раз уже вылечило ее, значит, и теперь вылечит.

А с другой стороны, с прошлым уже ничто не связывает, кроме этого кольца… Но при мысли о предстоящем разговоре сердце уходило в пятки. Она была готова к любым обвинениям и оскорблениям, но только не к тому, что произошло на самом деле.

— Мама, ты знаешь, — начала она, когда они с матерью жевали какой-то до ужаса невкусный салат, — я вынуждена завтра уехать.

— Уехать? Куда? — Мать вскинула на нее свои совершенно безмятежные фиалковые глаза.

— Домой, в Москву, меня вызывают по работе.

В фиалковых глазах вдруг отразилось неимоверное облегчение.

— Как — домой? У тебя же отпуск! — возмущенно спросила мать, погасив вспышку радости.

— Ничего не поделаешь, мы думали, что удастся обойтись без меня, но не получается… Ты уж извини…

— Но надо поменять билет!

— Я уже поменяла, мне помог Витя.

— Но ведь у нас было столько планов! И выставки, и театры.., мы ничего не успели…

— На выставке Дюрера я сегодня была, а что касается театров… Как-нибудь в другой раз.

— И когда же ты уезжаешь?

— Ужасно! — Она сжала тонкими пальцами виски. — Ужасно! Мы ведь даже толком не поговорили… И Томас хотел свозить тебя в Зальцбург… Я понимаю, работа есть работа. Но ты еще приедешь ко мне.., и тогда уж… А может быть, мы с Томасом приедем в Москву, он так хочет.

Как все просто, когда люди друг друга не любят и даже не дают себе труда притворяться, с огромным облегчением подумала Элла.