Я брыкалась и орала, только его рука заглушала мои крики. Дверь спальни снова закрылась, щелкнул выключатель. Наверное, перед тем, как забраться в шкаф, он выключил свет.
– Нет, нет, нет, – послышались возражения моего отца. – Раз уж ты потащила нас обратно домой, я не собираюсь держать двери нараспашку, чтобы девочки увидели твою пьяную истерику.
Парень развернул меня лицом к себе, крепко прижал к своему телу, одной рукой обхватив за талию, а другой по-прежнему зажимая рот.
– Мам! – безрезультатно выкрикнула я, тяжело дыша через нос.
– Ох, да, всенепреме-е-е-е-енно, – закричала мать ему в ответ. – Давай возьмем их на следующий корпоративный фуршет, где твоя очередная двадцатилетняя шлюшка сможет слизать с тебя пот в мужском туалете, с толпой наших друзей за стеной!
Я навострила уши, перестав сопротивляться на мгновение.
– Эта тоже беременна? – продолжила она. – Опять заплатив за аборт и за ее молчание, мы определенно продемонстрируем пример тех праведных католических ценностей, которые старались привить детям.
Ты просто кусок дерьма.
– Повтори, – бросил отец с вызовом.
Беременна? Аборт? Что?
В попытке привести мысли в порядок, я покачала головой и вновь окликнула:
– Мама! Папа!
Парень прижал ладонь так сильно, что мои зубы впились в губы.
– Ты нигде не работаешь, лишь тратишь, тратишь и тратишь, ленивая сука, – сказал отец. – Так что, если мне захочется, чтобы молоденькая телка поскакала на моем члене, я скажу, что заслужил это!
Я поморщилась? Молоденькая телка? О господи. Черт, что они там делали?
– А ты сможешь взять мою кредитку с улыбкой на лице, отправиться на шопинг и заткнуть свой гребаный рот.
Звук пощечины пронзил воздух, напугав меня."
"– Я тебя ненавижу, – сдавленно произнесла мама. – Ненавижу тебя!
Кровать скрипнула, послышалось что-то похожее на борьбу.
– Раньше мы такими не были! – воскликнула мать. – Ты хотел и любил меня.
– Да. Когда ты сама была молодой телкой.
Раздался треск разорванной ткани; она зарычала. Оцепенев, я перестала вырываться.
Глаза наполнились слезами, грозившими в любой момент пролиться.
– Но благодаря моим деньгам, – произнес отец, – твои сиськи до сих пор сохранили форму.
Мать вскрикнула. Я услышала еще одну пощечину, потом кряхтение и стоны. Качая головой, я заплакала. Прежде чем успела задуматься о том, что же мне делать, парень убрал руки с моего живота и рта, вместо этого накрыв мои уши, и притянул ближе к себе.
– Ш-ш-ш-ш, – успокаивающе прошептал он, касаясь губами моего виска.
