Это дало бы мне больше свободы.
– Меня всегда кто-нибудь сопровождает при необходимости. Родители не любят, когда я привлекаю к себе внимание.
Им казалось, что все станут на меня пялиться. В городе жили еще люди с нарушениями зрения, но полностью слепая – только я, похоже. Даже не спрашивая, я знала, чего боялись отец с матерью. И они правы. Людям не по себе в моем присутствии. Я участвовала во множестве неловких бесед и была в курсе, что некоторым просто хотелось убраться от меня подальше. Они не понимали, как себя вести со мной.
Родители ошибочно думали, будто окружающий мир для меня остался прежним, поэтому я должна научиться существовать в нем так же, как раньше. А я не могла.
Да, посторонним поначалу будет неловко со мной, но они могут привыкнуть. Могут измениться.
Больше всего меня возмущало то, что мать и отец были убеждены: никому нельзя доставлять неудобства и что я обязана не быть обузой для других.
Но ведь это и мой мир тоже.
– Ты всегда будешь привлекать к себе внимание, – наконец, сказал парень.
– И твоя слепота тут абсолютно ни при чем.
От того, как он это произнес – нежно и задумчиво, – у меня вспыхнули щеки. Я не знала, что незнакомец имел в виду, мой танец или красоту, но мое тело вдруг окутало теплом.
Только уточнить я не успела, в следующую секунду он оказался прямо передо мной, подхватил меня под бедра и усадил себе на спину. Когда мои ноги оторвались от земли, я резко вздохнула и быстро обвила руками его шею, чтобы не упасть.
– Я могу идти быстрее. Могу. Я не хотела…
– Заткнись и держи меня крепче.
Ла-а-а-адно. Я сжала руки сильнее.
– Крепче, – огрызнулся парень. – Как в гардеробной той ночью.
Он не видел этого, но я ухмыльнулась. Крепко обхватив руками его шею, я прижалась щекой к его щеке. Я старалась не вспоминать ссору родителей, а не думать о нем не могла. Кроме его объятий, тепла и пульса тогда все исчезло. Порой, чтобы тебе стало хорошо, должно случиться что-то плохое. Это было приятное воспоминание.
Парень понес меня дальше. Когда под его обувью захрустели камни, я поняла, что мы вышли за пределы усадьбы.
Остановившись, он поставил меня на землю, и мои голени коснулись металлического корпуса. Я выставила руки вперед и провела ладонями по стали, стеклу и дверной ручке, не сдержав улыбку.
Естественно, незнакомец не стал подъезжать прямо к дому. Он припарковался за открытыми воротами.
Моя рука скользнула дальше по плавным, четким линиям кузова, ощущая гладкую, но не глянцевую поверхность машины.
