Кристиана Фэйн. Мать Рики.
Несмотря на уже взрослую дочь, годы пьянства и употребления таблеток, она сохранила свою невероятную красоту. Волосы Кристианы были присобраны сзади, крупные локоны обрамляли лицо, кожа сияла в свете свечей, а с мочек ушей свисали драгоценные камни. В глазах женщины смешалось несколько оттенков голубого, благодаря чему они выглядели экзотично.
Мне было любопытно, почему мой отец не стал добиваться ее после смерти отца Рики. Мать тогда уже сбежала. А Кристиана была самой богатой женщиной в городе.
Красивая, достаточно молодая, чтобы родить больше детей, и немного глупая. Никогда не понимал, как можно всю жизнь оставаться настолько слабой.
Черт, почему она уставилась на меня?
– Нравится то, что видишь? – съязвил я, выхватив флеш-накопитель из ее руки.
Господи, свали отсюда.
Кристиана моргнула, словно очнувшись, опустила руку и ушла. Она пьяная, что ли? Я думал, Майкл заставил ее бросить это дерьмо.
Без разницы.
– Итак, ты расскажешь мне, что задумал? – поинтересовалась Алекс, когда женщина удалилась.
Положив флешку в карман, я глубоко вздохнул.
– Вернуть свою семью. Я…
Ответить я не успел. Струнный квартет затих, гости покинули танцпол. Наверняка сейчас начнется чья-то речь. Но послышался голос Уинтер:
– Я приготовила специальный подарок для Майкла и Эрики.
Чтобы лучше ее рассмотреть, я сдвинулся на несколько шагов вправо. Она стояла в центре танцплощадки.
– Надеюсь, он их позабавит. Только… – Она улыбнулась. Уинтер выглядела красиво с волосами, собранными в пучок.
– Если прекрасная пара не против… Мне хотелось бы посвятить этот танец новому мужу моей сестры.
Что?
Девушка повернула голову, будто осматривая помещение.
– Дэймон? – окликнула она, заставив всех присутствующих оглянуться на меня.
– Я очень усердно трудилась. Надеюсь, тебе понравится. Ты ведь знаешь, как я люблю Рождество.
Рождество? В памяти всплыла «Деревенька», которую Уинтер хотела достать из подвала тогда в школе, и я вспомнил, что она начинала украшать дом сразу же после Хэллоуина.
Который наступит совсем скоро.
Не спуская с нее глаз, я подошел ближе к танцполу и поставил свой бокал на поднос прошедшего мимо официанта.
Уинтер не захотела бы танцевать для меня. По крайней мере добровольно.
Она нашла свою метку, уже прикрепленную к полу, встала в классическую позу, одну ногу выставив вперед, а другую оставив позади, и округлила опущенные руки.
Уинтер никогда так не начинала. Она сразу же двигалась, естественно и интуитивно.
