Мне не хотелось двигаться и было плевать на все.
Сделай мне больно. Ты все равно не победишь.
Ни скрипов. Ни шагов. Ни шума дверей.
Ничего.
Что Дэймон видел, глядя на меня?
Своего врага? Или предмет вожделения?
Ту, кого хотел помучить или с кем хотел поиграть? Он вообще знал разницу?
Хотел ли Дэймон, чтобы мне понравилось?
Что он видел?
Я задумалась, чувствуя его. Волоски на руках встали дыбом, кожа как будто застыла, подобно броне, злость и жестокость закружили в животе, потому что я хотела растерзать его, причинить боль и доказать – мне пока не было страшно.
Меня захлестывала ярость, но я не ребенок.
Что он увидит, посмотрев на меня сейчас?
Мои глаза на мокром месте, дрожащие руки, поникшие плечи?
Или то, что я одна? Что я обнаженная, влажная и так долго была одна?
Так долго.
Взяв губку, я смочила ее в воде и начала поливать свои ноги снова и снова. Потом шею, перебросив волосы через одно плечо. Горячая вода заструилась по моей спине.
Я провела губкой к горлу, запрокинула голову назад, выпрямила спину, раздвинула и скрестила ноги, позволив воде литься по грудям и животу.
Теплота так приятно ласкала. Часто дыша, я терла губкой шею.
Когда в доме воцарится тишина… а ты будешь лежать в постели в темноте, бесясь, и злясь, и думая, будто ненавидишь меня, но все-таки просунешь руку под одеяло – ведь никто не заподозрит, что ты балуешь себя воспоминаниями обо мне…
Воды в ванне по-прежнему было мало, потому что я не закрыла слив.
Я откинулась назад и медленно провела губкой вдоль торса, между грудями, к животу, почти достигнув линии бикини.
Слезы собрались под закрытыми веками, только я не грустила. Каждый миллиметр кожи буквально гудел от жара и желания любым способом избавиться от ощущения, буравящего мозг и живот и скапливающегося между бедер.
Злость и ярость, жар и такая всепоглощающая примитивная нужда, что ты превращаешься в животное.
Примитивная. Эта нужда была бессмысленной, но очень сильной.
Грудная клетка вздымалась и опадала быстрее. Сжав губку, я терла внутреннюю поверхность бедра и представляла, как Дэймон следит за мной. Заставляла его смотреть на то, чего он никогда не сделает для меня, что я могла получить самостоятельно."
"Я сжала свою грудь, осязая ее идеально округлую форму, а затем резко убрала руку, заставив упругую плоть сотрястись. Отбросив губку, я накрыла себя ладонью, качнула головой, ввела палец внутрь и застонала.
