Тихо закрыв за собой дверь, я как можно тише прошел по коридору в фойе, держась ближе к лестнице для прикрытия.
– Извини, – послышался ответ девушки.
Отец с матерью рассердились из-за того, что она пришла поздно и не позвонила им.
– Ты плакала? – спросила мать раздраженным тоном.
Уинтер не успела ничего сказать, прежде чем ее отец заорал с противоположного конца коридора:
– Тебе повезло, что я не позвонил в полицию! Если ты не способна проявить элементарную вежливость, то уйдешь с этой работы. С любой работы, раз уж на то пошло.
– После чего добавил: – Все равно это абсолютно бессмысленно.
Сукин сын. Неудивительно, что ей так отчаянно хотелось хоть какой-то свободы. Родители считали ее слишком глупой и несамостоятельной.
– Я сама разберусь. Иди спать, – сказала ему жена.
– Не затыкай мне рот. Она не только твоя, но и моя дочь.
Уинтер не принадлежит ни одному из вас. Они ей никто."
"– Вот поэтому тебе будет лучше в Монреале, – продолжил мужчина. – Та школа обеспечит для тебя безопасное и комфортное окружение, поможет найти колледж и работу с частичной занятостью, если захочешь.
Девушка промолчала. Я представил, как она сидела на своей кровати и просто позволяла им говорить все, что они думают, словно не видела смысла в возражениях.
Ничего подобного.
Ее предки занудные. А она удивительная.
– Ладно, – вмешалась мать, – главное, с тобой все в порядке. Мы поговорим об этом, когда я вернусь домой на следующей неделе. Мне необходимо поспать хотя бы несколько часов.
Я иду в постель.
Следующие несколько минут я ждал. Наконец, шаги стихли, свет выключился, двери закрылись. Спустя еще минуту я медленно прокрался вверх по лестнице, оставаясь настороже.
Уинтер пересекла коридор, направившись в ванную. Едва она вошла, включила воду и музыку, я рванул вслед за ней, закрыл дверь и схватил ее. Резко развернувшись, девушка поймала ртом воздух.
Я поцеловал ее, заглушив крик. Она перестала сопротивляться, сообразив, что это был я.
Когда я подхватил Уинтер на руки, она обвила меня ногами.
Завладев ее полными губами, я прикусил нижнюю и оттянул, ощущая вкус слез на ее щеках.
– Что ты делаешь? – спросила Уинтер, вероятно, переживая, что меня поймают.
В ответ я лишь покачал головой и тихо, на случай, если ее родители по-прежнему не уснули, произнес:
– Не знаю, детка. Только не отпускай меня, хорошо?
Не сдержавшись, она опять заплакала и, обхватив меня крепче, поцеловала.
Свет был выключен, но луна освещала пол.
