Курортное пугало

Она послушно вошла в распахнутую перед нею дверь, которую хозяин только что отпер собственным ключом.

Перед ней оказался книжный шкаф и большой письменный стол, часть которого занимал ноутбук и какая-то офисная техника. Стол стоял у большого окна. Напротив, у стены возле двери, ведущей в коридор, разместился диван, перед ним был прямоугольный журнальный столик. Влево и вправо из кабинета куда-то вели двери.

– Слева санузел с душевой кабиной, справа – спальня, – ответил на незаданный вопрос Князев. И, указав на диван, добавил: – Присаживайся.

– Вы хотите рассказать мне, в чем будут состоять мои обязанности? – догадалась Люба о цели, заставившей их уединиться.

– Дам инструкции. Постарайся запомнить и ничего не перепутать, – подтвердил ее догадку работодатель. – Начнем по порядку.

Инструктировать Князев умел. В двух словах он объяснил Любе, зачем ему нужно жениться и почему только на три недели, даже меньше. Потом объяснил, почему согласился на ее приезд вместе с сыном:

– Когда работал у тестя, несколько раз бывал в ваших местах, теоретически мог закрутить с тобой роман.

Если б ты забеременела от меня тогда, сын был бы ровесником Гаврилы. Легко поверить, что узнав о сыне, захотел встретиться с тобой, проснулись былые чувства, решил жениться. Так всем и будем говорить.

– А в вашей компании не было мужчины, которого звали так же, как Вас? – поинтересовалась Люба, начиная о чем-то догадываться.

– Не было, и я не разрешал перебивать, – поставил ее на место Князев.

 – Нам нужно продумать детали, чтобы не противоречить друг другу. Теперь можешь говорить. Предлагай!

Люба напрягла фантазию, вспомнив множество прочитанных ею любовных романов, и сочинила неплохую историю их предполагаемого знакомства и кратких встреч. Образ любовника Любы не соответствовал характеру Эдуарда, но он решил, что посторонние вряд ли сразу же это просекут. В результате одобрил легенду, созданную Любой, и даже поблагодарил ее за способность придумывать сказки.

Обсуждение легенды и планов на ближайшие дни заняло несколько часов.

В завершение беседы Князев велел Любе называть его Эдиком и обращаться на ты, а Гаврику как-нибудь мягко намекнуть, чтобы он не спорил, если его кто-нибудь назовет сыном Князева.

– Никто, включая детей, не должен знать, что наш брак фиктивный, так что спать будем вместе, и это не обсуждается, – объявил Эдуард напоследок и, заметив Любино замешательство, усмехнулся: – Как и обещал, приставать не буду.