Как только за Димкой закрылась дверь, я сняла пистолет с предохранителя и села рядом с дочерью. Я страшно боялась, что двери шкафа откроются, и передо мной появится Глобус. Я не могла поверить, что он мертв, и прислушивалась к каждому шороху. Дочка сладко посапывала в своей кроватке и даже не подозревала, какие события творятся в этом доме.
Я стала думать о Катьке. Совсем одна сидит в каком-то сыром темном подвале. Такой подруги больше не сыщешь на всем свете. Ей всегда не везло, точно так же, как и мне. Вспомнилась наша адская работа за границей и тот день, когда наши работодатели разрешили нам вернуться на Родину.
Мы купили ящик шампанского, приехали к Катьке и ушли в тихое пьянство. Мы мечтали вернуться на Родину и по-человечески выспаться. Там, за границей, мы спали не больше пяти часов в сутки и вкалывали как прокаженные. Мы пели в живую, и никому не было никакого дела до того, что творится с нашими голосами. Для укрепления голосовых связок Катька питалась сырыми яйцами. Я всегда отворачивалась – не могла смотреть на это спокойно.
Я помню, как мы прилетели в Шереметьево и не могли наслушаться – кругом говорили по-русски. Мы забежали в какой-то бар, выпили и всласть наплакались. Я почувствовала, как защемило сердце, и постаралась отогнать дурные мысли."
"Время тянулось медленно. Я посматривала на часы, и мне казалось, что стрелки застыли на месте. Не выдержав, я встала и выглянула в коридор. В коридоре никого не было. Гробовая тишина и тусклый, малоприятный свет.
Закрыв за собой дверь, я спустилась по лестнице, прижимая пистолет к самому сердцу. Прошла через просторный холл и стала соображать – где мог находиться подвал. Неожиданно в самом конце длинного холла замаячила тень, и я, не раздумывая, вытянула руку с пистолетом. К моему счастью, это был не кто иной, как Димка. Он просто побагровел от злости.
– Послушай, ты где должна быть?! – со злостью прошептал он.
– Я не могу там сидеть одна.
– Там ты не одна, ты с ребенком.
– Ребенок спит.
Если я там еще хоть пару минут посижу, то потеряю сознание от страха. Мне все время кажется, что из шкафа вылезет Глобус.
– Ты что, совсем ненормальная?! Глобус мертв.
– Я боюсь покойников. Глобус мертв, но ведь его душа жива. Душа умирает только на девятый день.
– Его душа тебе ни хрена не сделает.
– Все равно мне страшно. Ты лучше скажи, ты нашел подвал?
– Нет. Тут такой навороченный дом, прямо лабиринт какой-то.
Он взял меня за руку и повел наверх.
