Ситуацию спасла моя дочка. Она взяла курортника за руку и радостно защебетала:
– Дядя Олег, а мы тебя видели! Почему ты не захотел перебраться к нам в кабину?!
– Я немного растерялся, увидев твою маму, – чуть слышно сказал курортник.
– С возвращением с того света, – проговорила я, собрав последние силы. – Ты где побывал – в аду или в раю?
– Наверно, в аду, самоубийцы никогда не попадают в рай.
– Ну и как там, в аду? Говорят, там жутко страшно. Правда, я там ни разу не была, но это ничего, я обязательно наверстаю.
Когда-нибудь все там будем."
"Я взглянула на Олега и почувствовала невыносимую боль в сердце. Я и сама не знала, что это за боль. Быть может, это была боль от сумасшедшего страха, а может, и от зверского, ни с чем не сравнимого отчаяния. Эта боль нарастала с каждой секундой, и я поняла, что еще немного, и она разорвет мою грудь. Неожиданно мне показалось, что у меня остановилось дыхание, и я удивилась, когда все же смогла вздохнуть. На меня навалилась чудовищная усталость. Будто несколько дней я бежала по одному и тому же кругу, а теперь резко остановилась, потому что у меня просто больше не было сил.
Жалела ли я о том, что увидела Олега живым и невредимым, не знаю. Мне показалось, что больше я вообще не могу о чем-либо жалеть. Я посмотрела на идущую мимо счастливую влюбленную пару и грустно улыбнулась. Я поняла, что вся моя жизнь рухнула в какую-то черную бездну, не оставив мне ни единого светлого дня. Я вдруг подумала, что эта влюбленная пара таит в себе какую-то тайну, которую я, к своему сожалению, так и не смогу никогда разгадать.
Я тысячу раз ломала голову именно над этой тайной, пытаясь понять, почему окружающие меня люди живут совсем не так, как я, и постоянно приход ила к выводу, что как такового счастья нет, а есть лишь его иллюзия. Все люди завтракают, смотрят телевизор, слушают радио, читают газеты, клянутся друг другу в любви, отводят детей в детский сад, но все они обманывают сами себя и играют в такую придуманную игру, как счастье… Если бы кто-нибудь раньше сказал мне, что обыкновенный курортный отдых станет для меня самым настоящим мучением, я бы просто рассмеялась ему в лицо.
Увидев Олега живым, я не почувствовала ничего, кроме боли. Я знала, что выгляжу просто отвратительно. У меня потекла тушь, растрепались волосы, но я даже не пыталась привести себя в порядок. Я была слишком разбита и слишком ошеломлена. Мне было очень горько и в то же время я чувствовала какое-то равнодушие.
