– Ты что, совсем с ума сошла? А ребенок?
– Дочка крепко спит. Она по ночам не просыпается. Я пойду с тобой. Вдвоем не так страшно. Вдруг с тобой что-нибудь случится…
Димка улыбнулся и погладил меня по щеке.
– С каких это пор ты стала за меня переживать?
– Я всегда за тебя переживала.
– Не замечал… Ладно, нельзя терять времени, я пошел.
Я решительно преградила ему дорогу:
– Один ты никуда не пойдешь! Чтобы он не успел мне возразить, я быстро открыла дверь и вышла в коридор. Димка попытался затащить меня обратно в комнату, но я резко одернула его.
– Ладно, пошли, чокнутая, – прошептал он и взял меня за руку.
Мы спустились на первый этаж. В гостиной кто-то был: горел яркий свет, слышались мужские голоса. Мы спрятались за мраморную колонну.
– Немедленно иди наверх, – тихо скомандовал Димка и показал в сторону лестницы.
– Сам иди, – огрызнулась я.
Мы прекратили пререкания и стали внимательно слушать. По всей вероятности, в гостиной были двое. Один голос принадлежал Глобусу, а второй я слышала в первый раз.
Димкино присутствие действовало на меня успокаивающе. Чувство страха отступило, я напрягла слух."
"– Мне кажется, что от этой бабы нужно избавиться, – говорил незнакомый мужчина. – Она слишком много знает, а живые свидетели нам ни к чему. Если она якшалась с Мазаем, значит, была в курсе его дел. Дурак! Повелся на ее тощую задницу и закрыл своим телом. Лучше бы он положил ее на себя, тогда бы все выстрелы достались ей. В деле с комерсом она тоже не пригодилась.
Если комерс и в самом деле застрелился, а она свидетельница его смерти… Ума не приложу, какого хрена ему понадобилось стреляться! Как сыр в масле катался! Мы года два не могли его на крючок поймать. Когда он чувствовал опасность, моментально сваливал в Германию, а тут – на тебе, застрелился! Прямо мистика какая-то. Странно все это. Если девка и в самом деле видела, как он стрелялся, то в этом ничего хорошего нет. Сам знаешь, какие бабы болтливые. В его смерти она считает виновным именно тебя.
Проболтается кому-нибудь. Короче, девка конкретно засветилась, кончать ее надо.
– Она вообще какая-то странная, – послышался голос Глобуса. – Как бы сюда кого не навела. Вроде безобидная с виду, нормальная, а вообще – мутная. Ее постоянно кто-то хочет убить. Ей у “Интуриста” руку прострелили. Я сам огнестрельное ранение видел.
– Кому она нужна?
– Не скажи. А там. Бог ее знает. Я вообще первый раз вижу, чтобы за бабой кто-нибудь охотился.
