Курсант. На Берлин

Тем более, когда вернется господин полковник, разговор у нас продолжится.

Эско Риекки… Интересный человек. То есть наличие в истории брюликов момениально убедило его в том, что со мной можно иметь дело. Тем более, когда это дело несет прямую выгоду самому полковнику.

Да, не сомневаюсь, теперь Риеекки порвёт все возможные и невозможные места, чтоб сопроводить меня в Берлин лично. Более того, он трупом ляжет, лишь бы я наверняка попал в этот город. Думаю, прямо сегодня начальник сыскной полиции устроит встречу с Мюллером.

Который, кстати, совершенно непонятно, чем здесь занимается. Здесь, имею в виду, в Финляндии. Надеюсь, в ближайшее время решится вопрос с Клячиным и я смогу уделить время оберштурмбаннфюреру.

Будет ли мне мешать Риекки? Скорее нет, чем да. Возможно, я даже смогу извлечь пользу из его участия в поиске бриллиантов. Главное, чтоб полковник продолжал свято верить, меня интересуют в первую очередь камушки.

А я… Мне выдалась удачная возможность использовать в своих целях самого́ начальника сыскной полиции.

У него есть связи в той же Германии. В некоторых моментах он будет очень полезен. Пока я твердо встану на ноги, кое-какую работенку можно будет свалить на Эско. Так что, если он действительно попрется со мной в Берлин, черт с ним. Найду применение талантам Риекки.

Интересно, просчитывал ли такой вариант Панасыч? Он же понимал, не мог не понимать, когда я увижу Клячина, в моей голове возникнет куча сомнений и вопросов. По-любому я захочу встретиться с дядей Колей, чтоб поговорить.

И в данном случае Эско — это не стена. Его в сторону тихонечко не отодвинешь.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. В сознании всплыл один из наших разговоров с Шипко. Он случился прямо перед моим отъездом в Петрозаводск.

Мы находились в уже привычном учебном классе. Панасыч, как всегда, выдернул меня после вечерних занятий с Молодечным. За несколько недель до начала всей этой истории, Кривоносый просто как сбесился. Гонял нас ежедневно.

Правда, его тренировки переносились уже гораздо легче.

— Сядь… — Шипко кивнул в сторону парты.

Судя по каменному выражению лица, он был чем-то сильно недоволен. Но его недовольство не имело отношения ко мне.

Я уже понял, как только Панасыч впадает в состояние монументального изваяния и полностью закрывает эмоции, значит, у него случился неприятный разговор с начальством. Причем, когда я говорю «начальство», имею в виду самое высокое.