Курсант. На Берлин

От размышлений Геббельса отвлек шорох. Тихий, почти неслышный. Йозеф не обратил бы на него внимания, если бы не ждал посетителя. И явится этот посетитель должен был вовсе не через центральный вход.

Для таких особенных гостей в кабинете рейхсминистра имелся особый вход. Маленькая дверь, прикрытая гобеленом. О ней знало очень ограниченное количество людей. Можно сказать, единицы.

Да, рейхсминистр народного просвещения — это не шеф тайной полиции. Что он там может? Только громко вдохновлять немцев и все. Так думают многие.

Но нет. Ни черта подобного. Йозеф создал свою сеть шпионов и соглядатаев. Именно такого человека он сейчас ждал.

Не прошло пары минут, как гобелен отодвинулся в сторону и в кабинет шагнул человек неприметного вида.

— Стефан! Дружище! — Геббельс поднялся на ноги и вышел из-за стола. — Ты как всегда невероятно точен.

— Добрый день, господин рейхсминистр. — Мужчина, появившийся из-за маленькой дверцы, вздохнул, а затем несколько раз поклонился. Он все время так вел себя в присутствии Геббельса.

Кланялся и вздыхал.

— Проходи, присаживайся. — Йозеф указал на свободный стул, который находился с противоположной стороны стола. — Ты как раз вовремя. У меня тут возник вопрос. Пытаюсь разобраться…

Геббельс подошел к своему креслу, уселся обратно и схватил газету.

— Вот. Послушай. — Он принялся читать вслух. — Если бы мне нужно было дать Гитлеру краткую характеристику, я бы сказала, что он крайне фанатичный, стоящий почти на грани безумия человек, которому нет подобных среди всех государственных деятелей современного мира…Так… Погоди… Вот тут можно пропустить… Ага.

Вот! Смотри, что эта американская шлюха пишет еще…Хотя… Нет. Достаточно.

Геббельс замолчал, отложил газету в сторону, затем поднял взгляд и уставился с интересом на посетителя. Причем уставился так, будто вообще не ему сейчас читал выдержку из статьи. Будто видит его впервые.

На самом деле, Йозефу нравилось создавать вот такие неловкие моменты. Неловкие, конечно, для собеседника. Ему нравилось, когда люди в его присутствии начинают испытывать страх.

Казалось бы, что ужасного может сделать рейхсминистр народного просвещения? Он же не руководит гестапо или не носит генеральские погоны. Как некоторые…

Стефан явно чувствовал себя неуютно под взглядом Йозефа. Он постоянно ёрзал на месте и нервно теребил край темного полотна, которым был накрыт рабочий стол. В первую очередь, неуютно бедолаге было от того, что ему прочли текст, который он бы предпочел не слышать.