Курсант. На Берлин

Рейхсминистр махнул рукой, намекая, что садовнику пора покинуть его кабинет. Естественно, снова не через парадный выход.

Как только Стефан, кланаясь и без перерыва желая приятного дня, исчез за гобеленом, Йозеф подошел к своему креслу и плюхнулся в него, задумчиво уставившись в одну точку.

— Какое любопытное совпадение… — Протянул он, беседуя вслух с самим собой. — Русская актриса в Финляндии, русский перебежчик в Финляндии, Мюллер в Финляндии… Неплохо. Очень неплохо…

Я, вновь следуя народной мудрости, прихожу к выводу, что под лежачий камень водичка точно не польется

— Свобода действий? — Эско Риекки громко хмыкнул.

Начальник сыскной полиции, с которым мы находились в гостиничном номере, встал с дивана и подошел к креслу. В кресле, само собой, сидел я. Нас в гостиной было двое. Почти тесная дружеская компания. Ну если не считать, конечно, еще парочки сыскарей за дверью и одного слухача за картиной.

Риекки упёрся руками о подлокотники, наклонился вперед, то есть прямо ко мне, а затем повернул голову в сторону, приблизив ухо. Мясистое, похожее на пельмень. Из-за лысой башки полковника сходство с пельменем было просто фантастическим.

— Повтори-ка. Возможно, я плохо расслышал, Алексей. Ты хочешь свободы действий. Ты. Сбежавший из Советского союза недочекист, так и не сделавший карьеру разведчика. Человек, который уже предал одних хозяев, а значит, вполне способный предать других.

Интонация у Эско в этот момент была исключительно мерзкая. Вернее, он-то хотел придать своим словам саркастически-иронического окраса. Но… Скажем прямо, не его это конек. Не его.

— Вам не показалось, господин полковник. И прекратите кривляться. Не надо строить из себя — меня. Это моя роль, изображать чудака и клоуна. А вам она совсем не идет. — Ответил я Риекки в достаточно резкой форме.

Прямо выбесил он меня, честное слово. Ты погляди, расслабился в конец. Решил, будто может со мной вести себя подобным образом. Как говорит Подкидыш, в тех институтах, где вы учились, мы преподавали. Ставить на место сильно много о себе возомнивших — умеем.

А еще, не люблю, когда нарушают личные границы, да еще столь хамским способом. Думал, только чекисты страдают подобной хренью. Те вечно любят чем-нибудь в рожу ткнуть.