Курсант: Назад в СССР 13

Посчитали, что ни к чему он вам — я один, а вас, борзых, четверо…

В это время на дороге показался грузовик с узнаваемой бело-синей зиловской мордой. До него еще далеко, но уже слышен скрип бортов кузова, что раскачивались на ухабах.

Я подошел, выдернул из замка зажигания «шестерки» ключи и скомандовал.

— В машину! Быстро! И этого заберите, — кивнул на корчащегося от боли Рыхлого.

— Тебе хана… — скрипел он сквозь зубы.

Я навел на него ствол обреза. В грудь, потом не торопясь опустил ниже, в район живота, потом еще ниже, остановил дуло на том месте, где сходятся ноги, и проговорил:

— Что там у вас в обрезе заряжено? Дробь, пуля или картечь? Щас проверим!

— Не стреляй! Не стреляй! — заблажил Рыхлый, закрывая окровавленными руками пах.

— Заткнись и притворись, что тебе хорошо и ничего не болит. Пикнешь — убью!

Я перевел взгляд на Филина и добавил:

— Что встал? Тащи раненого кабана в шоху.

Филин кивнул своим, и каратисты бросились поднимать «одноногого» товарища. Тот, стиснув зубы, поскуливал, ведь из песни слов не выкинешь — каждое движение причиняло боль, но терпел, косясь на обрез.

Наконец, все четверо утрамбовались в жигуль, а я ботинком поводил по земле, забрасывая песком лужицу крови на дороге. Сел в мерс, и, чуть отъехав, поставил его так, чтобы грузовик мог пройти по дороге.

Одних каратистов оставлять нельзя, это я прекрасно понимал, но был тут свой резон. Они должны считать, что я Гошин подручный. Бандит, то есть… А значит, после покушения на себя, их должен либо доставить к боссу, либо грохнуть прямо тут.

Ни того, ни другого мне делать нельзя, как бы этого ни хотелось. И сейчас мне нужен единственный пленный, например, Рыхлый. Одного языка вполне себе хватит, чтобы выпытать все, что нужно, а другие пускай думают, что сбежали. Я посматривал на дорогу и отсчитывал секунды.

Так и произошло. Вернее, почти так, как я рассчитывал. Лишь только грузовик поравнялся с шестеркой, на какое-то мгновение перекрывая мне обзор, из нее выскочили каратисты и рванули в степь.

Припустили, как заправские спринтеры, спортсмены все-таки.

Отлично! Бегите, соколики, бегите! И скажите своему главному, что… Так, стоп! Почему бегут только двое? Где третий?

Я вылез из машины, пряча пистолет за спиной, чтобы не увидел в зеркалах водила удаляющегося грузовика. И направился к шестерке. Филин, как это ни странно, сидел внутри «Жигулей». Он неторопливо вылез. Ишь ты, подумал я. Сволочь, а своего не бросил.