Курсант: Назад в СССР 13

Лишь только я дернулся, его рука с пистолетом резко сменила направление, встречая меня.

Бах! Бах! От пуль не увернуться, но я сделал все, чтобы уйти с линии огня.

Прыжок в сторону. Перекат.

Пули прожужжали совсем рядом. Я только на долю секунды замер, стоя на корточках, и уже в следующее мгновение резко распрямился пружиной и одним прыжком очутился рядом со стрелком.

Снова прогремел выстрел, но я уже вцепился в руку с пистолетом и вывернул ее в сторону. Пуля скользнула возле виска — я почувствовал, как колыхнулись мои волосы, и заложило ухо.

Всё в такие вот моменты, когда рядом танцует жизнь со смертью, происходит очень быстро, но кажется, что в замедленной съемке.

Кручу руку противника. Веду ее на излом. Еще секунда и я впечатаю врага в пол, но левая рука почему-то резко слабеет, и я не могу довести прием до конца. Что за хрень?! Рука будто не моя!

Только сейчас я почувствовал что-то теплое на коже под рубахой. Кровь заливала плечо. Зацепил-таки, гад! Подстрелил!

Только бы не отдать пистолет, только не дать ему пистолет! — пульсировала лихорадочная мысль.

Артемий с ревом медведя навалился на меня, подминая всем телом. А я судорожно вцепился в его руку с пистолетом, пытаясь выбить оружие. Моя левая рука совсем обмякла, тяжелая и абсолютно бесполезная.

Еще доля секунды, и он освободится от захвата и пристрелит меня. Нет, сука! Не дамся я тебе. Не оставлю девчонок одних.

Я с яростью вцепился зубами в мясистую руку врага в тот момент, когда пальцы мои уже соскользнули с его запястья.

Противник взвыл от боли, но пистолет не выпустил. Схватил меня за горло свободной рукой и сдавил кадык.

Я бульдогом сжал челюсти, понимая, что если отпущу, то мне хана. Меня просто пристрелят.

Бам! Бам! Бам! — освободившейся правой я вколачивал удары в крупную башку противника. Как будто хотел выбить из него холодного убийцу и посмотреть, останется ли там тогда свадебный весельчак и рубаха-парень — или рассыплется тонкой шелухой.

Тот заревел еще больше от натуги и боли.

Я слышал, как звякнул пистолет о бетон. Есть! Выронил-таки! Туша весом за центнер придавила меня к полу. Дышать все труднее. Артемий прижался ко мне, сокращая дистанцию до минимума, чтобы я не смог размахнуться для удара. Душил и давил. А у меня для борьбы лишь одна рука — и воля к жизни.

Н-на! — я врезал ему локтем. Метил в висок, но попал в шею. Еще удар! Еще!

Артемий втягивал голову в плечи и уже не ревел, а рычал.