Курсант: Назад в СССР 13

— Кто там? — раздался приглушенный шпоном голос.

— Свои, Емельян Владленович. Открывайте…

— Я вас не знаю, молодой человек, что вы хотели?

Я прижался плотнее к двери и проговорил в щелку:

— Слушай, Красноборов, клиент недоволен. Ты ему фуфло втюхал.

— Минуту! — слышно было, как загремела цепочка, засов и что-то еще.

Дверь мигом отворилась.

— Проходите! — меня встретил человек-пузырь в шелковой пижаме. Настолько он был толст, что казался одинаков и в ширину и в высоту. Высоким его нельзя назвать — вылитый шарик.

— Зачем вы такое говорите в парадной? — пробубнил «Шарик», торопливо захлопнув дверь и снова прильнув к глазку.

— Сразу открывать надо было, а не целку строить, господин Красноборов, — протянул я.

— Как же, — мотал он головой, что в ширину была вровень с шеей. — Открыл я тут на днях одним… Всю квартиру вынесли, хорошо, что хоть самого не порешили. Так вы по какому поводу? Камушки возврату не подлежат.

Я достал пистолет «ТТ». Пенсионер охнул и картинно схватился за сердце. Попятился.

— И вы туда же?! — выдавил он.

— Да не кипишуй, дядя, нервные клетки не восстанавливаются, — цокнул я по-хулигански языком. — Я тебя не порешить пришел. Узнаешь волыну-то?

Я сунул ему под нос пистолет.

— Нет… Почему я должен это узнать? Прошу, уберите оружие. У меня давление!

— Ты мне фуфло не гони… Я от него пришел, сам знаешь от кого, — при этом я многозначительно кивнул в сторону выхода из квартиры.

Я повернул «ТТ», что нашел в двести пятой комнате гостиницы со спиленным номером, к Красноборову. Или пан, или пропал. Тот шумно выдохнул и всплеснул руками.

— Простите! Но этого не может быть! — выдал Красноборов, не прекращая жестикулировать. — Товар штучный! Я все проверял! Исправен был пистолетик… Мама! Какие боги и за что меня наказали? Да что же такое творится?

Ага… Мой план сработал.

— Ты мне туфту в уши не лей, — я скривился. — Проверял он… Человек серьезный к тебе приходил, а ты хрень подсунул. Подвел его. Знаешь, кого ты подвел хоть? А?

Я взял его за грудки свободной рукой. Скользкий шелк пижамы холодил пальцы.

— Знаю! — закивал Пузырь. — Отпустите… Я не виноват!

— И кого? — хмыкнул я, делая безразличный вид, мол, вынужден провести воспитательный процесс, а сам навострил ушки.