Курсант: Назад в СССР 14

Я только отшатнулся, но на миг потерял обзор. Этого хватило.

Он уже схватил нож, метнул. Я ушел в сторону, но ждал, не стрелял на поражение — этот гад мне нужен живым. Клинок с глухим стуком вонзился в ствол дерева за спиной. Там, где я только что стоял.

Бах!

Я выстрелил — в доски у ног Бобырева. Но он уже схватил бутылку, резким и точным движением разбил о скамью, и в руке его оказалась «розочка».

— Брось, сука! — пригрозил я.

Но тот не послушал, ринулся на меня — будто думал, что я струхну и не стану палить.

Или терять ему было нечего?

Бах!

Пуля ударила в бедро. Он дёрнулся, вскрикнул сквозь зубы, рухнул на пол. Кровь пошла быстро, растекаясь по штанине. Он пытался встать, но не смог. Только лицо перекосилось от злобы и боли.

Я подошёл, ногой отбросил стекляшку. Оглянулся. Мещерского нигде не было видно.

Выскочил из беседки. Впереди, на краю поляны, белая «Волга» резко разворачивалась, выкидывая из-под колёс куски дерна. Фары резанули светом по деревьям."

"Я вскинул пистолет. До машины — метров десять.

Отчетливо виден силуэт водителя, и я целился ему в спину. Но стрелять не стал, перевел ствол на колеса. Молча. Спокойно.

Плавно потянул спуск. Перед самым выстрелом увел ствол чуть в сторону, чтобы не повредить покрышки.

Бах! Бах!

Две пули легли рядом с задними колесами. Машина рванула сильнее, петляя по территории турбазы.

Когда «Волга» почти проскочила ограждение, я дал ещё один выстрел — прицелился точно в створку ворот впереди машины, чтобы придать ускорение Мещерскому.

У страха глаза велики. Металл звякнул, сыпанул искр. Автомобиль вздрогнул, но не остановился. Помчался еще быстрее, вырулив уже на проселок.

— Беги, Форрест, — сказал я тихо. — Беги.

Опустил руку. Пошёл обратно.

Бобырёв лежал, сцепив пальцы на ране. Дышал тяжело. Глаза злые, как у зверя в капкане. Я убрал пистолет в кобуру, грубо заломал начальнику милиции руки за спину, надел наручники, сцепив кисти за спиной. Обыскал его тщательно. Пустой. Усадил его на лавку.

После стянул с него брючный ремень и нацепил петлю выше раны — перетянул крепко, чтобы остановить кровь.

Он застонал.

— Где Лазовские? — я наклонился к нему.

Молчание.

Я ещё сильнее затянул ремень. Он дёрнулся, закусил губу, зашипел.

— Где они?

— Пошёл ты… — прохрипел Бобырёв.

— Ты ведь знаешь, что я найду. Вопрос — с тобой или без тебя.

Он смотрел вбок. Кажется, ещё немного, и зарычит. Но потом, впервые, опустил глаза.

И молчал.

— Говори… или я ослаблю ремень.