Курсант (СИ)

О том, что перелет до Осаки продлится восемь с лишним часов, узнали еще по дороге, так что пока экипаж самолета найтовал машины, определились, кто с кем спит. Поэтому первый «Потапыч» заняли Ика с Кнутом и Аямэ с Инеем. Второй оккупировали «волшебница», Агрессия и Волна. В третьем обосновался Палыч. Ага, один-одинешенек. А в четвертый, мой, набилось аж шесть человек — Валя, Катя, Наоки, Эиру и Варя! Да, в принципе, Барыню можно было смело отправлять хоть к старшим, хоть к Тимирязеву. Но во время тщательного изучения записи боя с Басарабом я пришел к выводу, что там эта телохранительница сделала для моего выживания как бы не больше, чем обе Церберши, вместе взятые.

Да и следующие полтора месяца помогала им всем, чем могла. Поэтому все «загоны» были задвинуты куда подальше, и я стал относиться к «наставнице» так, как требовала душа.

Что интересно, это решение понравилось не только самой Варваре, но и всему «ближнему кругу», состоящему из Незаменимой, Кати, Онна-Бугэйси и Медовой Змеюки. Скажу больше: в день принятия Барыни в коллектив девчата вправили ей мозги, объяснив, что в моем окружении происхождение не имеет абсолютно никакого значения, соответственно, пропасти между недавними простолюдинками и представительницами Императорских фамилий не было, нет и не будет.

Вот Лаванда и не ушла в другую машину — как только я заблокировал двери и намертво затемнил стекла, помогла опустить сидения и превратить салон в одно большое лежбище, без колебаний последовала примеру девчонок, сняв всю «лишнюю» одежду, и с большим удовольствием поучаствовала в «сервировке» импровизированного стола.

Не тормозила и после сытной трапезы — после того, как опустевшие пищевые контейнеры, упаковки из-под напитков и одноразовые приборы были убраны в целлофановый пакет и отправлены в багажный салон, улеглась рядом с Катей и почти до полуночи веселилась вместе с нами. А ровно в двенадцать Незаменимая прервала бардак, раздав бутылочки с алхимией, затем отправила нас навестить места общего пользования и помогла заснуть…

…В международном аэропорту Осаки сели в двенадцать тридцать пять дня по местному времени морально готовые ко всему на свете.

Однако личный порученец Императора Японии, встретивший нас перед опущенной рампой, умел не только красиво кланяться — он послал куда подальше представителей погранслужбы и таможни, сообщил, что «Изумруд» уже на подлете и вот-вот приземлится, помог доехать до нужного парковочного места и так далее.