Курсант (СИ)

Суккуба и Медовая Змеюка, принявшие на себя основной удар особо любвеобильных родичей Наоки, пребывали в дичайшем раздражении, а сама японочка то злилась на родичей, то плавилась от переизбытка чувства вины. Видимо поэтому, увидев в «последнем» лифтовом холле представительную компанию из двух аристократов лет сорока и слащавого парня лет двадцати с небольшим, окончательно озверела и забила на местный этикет:

Самый внушительный Молниевик молча сложился в поклоне, средний едва заметно раздул ноздри и нехотя отзеркалил поведение старшего родича, а младший сдуру скрипнул зубами и с вызовом посмотрел на меня.

— Ордена Цветущей Сакуры и Пламенной Хризантемы — и у мальчишки-гайдзина?! — презрительно фыркнул этот недоумок. И пусть уже через секунду схлопотал тяжеленный подзатыльник от старшего родича, но было поздно — я услышал слово «гайдзин» и дал немного воли проснувшейся ярости. Да, верно — именно «немного». Ибо был уверен, что Наоки меня не подставит ни за что на свете. А еще чувствовал ауры этой троицы и знал, что старший дорос до первой ступени мастера, средний болтался на шестой-седьмой ступени ранга подмастерье, а младший был учеником-«четверкой», то есть, был мне на один зуб.

Само собой, учел и возможность сокрытия аур. Поэтому оценил и далеко не самые внушительные мышечные корсеты этой троицы, и их пластику, и даже поведение. Вот и подыграл своей японочке так, как счел нужным:

— Господин Иошито-не-знаю-как-вас-там-по-матери, а вы, как я смотрю, храбрец, каких поискать: прилюдно усомнились в слове любимой правнучки Тэнно и оскорбили личного гостя своего Императора в его же дворце!

— Милый, ты забыл упомянуть о том, что он завуалированно назвал моего прадедушку выжившим из ума стариком, уже не способным отличить боевые ордена от красивых побрякушек! — добавила Наоки, не отрывая взгляда от лиц стремительно бледнеющих мужчин, придержала меня за предплечье, тем самым, помешав вызвать придурка на дуэль, и уставилась на старшего: — Даичи-сан, скажите, а чем ваш отважный наследник занимался во время недавно закончившейся войны?

Старший Молниевик, по моим ощущениям, почему-то пребывавший на грани потери сознания, нервно сглотнул, сложился в очередном глубочайшем поклоне и чрезвычайно уважительно сообщил, что юноша прилежно учился!

— Наша родовая дру— … — начал, было, аристократ, но был перебит:

— Да, Наоки-доно… — сложившись в новом поклоне уважения и решив не выпрямляться, промямлил Молниевик.