Что бы ты тогда сделал, если бы я провалилась? О, знаю! Сказал бы, что я сама виновата. И если кого-то будут насиловать, ты просто пройдешь мимо, да? Ведь это чужая проблема, чужая слабость, чужая ошибка! Какой же тогда из тебя военный? Как ты можешь называть себя курсантом, будучи таким бесчувственным?"
"Его глаза блеснули ядовитой зеленью, и в следующее мгновение мои губы обожгло. Он стиснул меня до боли крепко, чтобы не вырвалась. Оттолкнуть его я бы не смогла, и поэтому укусила. Даже тогда мужчина полусумасшедший поцелуй не прервал.
Я перестала сопротивляться, с удивлением приняв, что его тянет ко мне так, что даже боль — не помеха.
Закончив, Малейв отстранился.
— Как неохотно ты отдаешь долги.
Я сжала кулаки. Центаврианина я видела, как размытое пятно, как врага, как тварь, которую нужно ударить, и плевать на последствия! Но я не была бы самой собой, если бы так поступила. Закрыв глаза, я сосчитала мысленно до десяти, вспомнила, что сама позвонила ему и сама согласилась на эту авантюру.
— Посмеешь еще — сделаю гораздо больнее.
— Звучит заманчиво, — протянул он, и провел языком по нижней губе, на которой красной бусинкой набухла кровь.
Мы дошли до ближайшего такси с гостеприимно приоткрытой дверцей. Сели на места, причем, я даже не старалась отодвинуться от своего спутника. Какая разница, буду сидеть я дальше или ближе? Если он захочет меня коснуться или еще что, ему ничего не помешает. Весь полет до резервации мы молчали. Я со злорадством отмечала, что центаврианин то и дело слизывает кровь с нижней губы.
«Так тебе и надо, змея ядовитоглазая».
Как только такси опустилось на площадку назначения, Ли, усмехаясь, дал мне напутствие:
— Не побей никого по пути, ладно?
Я вышла из такси и поторопилась по дороге домой. И правда, захотелось побить… себя. За то, что сама влезла в неприятности, что рисковала, что чуть не соблазнила опасного цента, раззадорила Ли… Это, конечно, неразумно, поступать так. А с другой стороны — как блекла жизнь, если в ней нет риска!
Глава 20
Утро следующего дня выдалось таким же напряженным, как и вечер предыдущего.
Я сидела на лавке перед Отделом внутренних дел резервации, и тщетно пыталась унять дрожь. Уже два сезона я была не гражданкой третьей категории, а курсанткой, а это значило, что бояться мне не следовало. Мне нужно было только войти, заполнить заявление, дождаться приглашения и выложить всю правду о том, что вчера произошло.
