Я побрела по сверкающей чистотой дорожке к площадке для аэрокаров, но у самой цели почувствовала слабость и плюхнулась на первую попавшуюся скамью. Надо бы вызвать Агапа по ТПТ, чтобы забрал, но так не хочется с ним сейчас разговаривать… Всего один центаврианский сезон остался — три земных месяца — чтобы найти выход из положения. Я заморгала быстро, чтобы не заплакать, и услышала вдруг:
— Только не плачьте.
Малейв почему-то оказался рядом. Я удивленно воззрилась на мужчину, не понимая, почему он покинул рабочее место и что здесь делает.
Агент указал на браслет, все еще болтающийся на моей руке.
— Вы так быстро убежали, что забыли снять это.
Я сдернула браслет, отдала ему и спросила:
— Разве вам больше некого было послать за мной?
— Сейчас все слишком заняты, даже роботы перегружены. А я решаю только спорные случаи и не так занят.
— Мой случай не показался вам спорным.
— Нет, вы как раз-таки спорный случай, — покачал головой Малейв, и уселся рядом. Поглядел вверх, на размытое пятно Толимана. И это не грозило ему слепотой или ожогом сетчатки.
Разве что радужка стремительно потемнела, принимая почти черный цвет. Но вот он опустил глаза и те вновь стали зелеными. — Видите ли, гражданка, у вас есть кое-какие привилегии перед обычными беженцами. За оставшееся время вы можете успеть получить новое гражданство. Поступить в одну из горундских академий, например. Если вы закончите академию, то станете полноправной жительницей планеты.
— Это невозможно. Слишком сложно поступить.
— Да неужели? — подмигнул Малейв.
Центаврианин заигрывает с землянкой? Тут что-то нечисто. Я ощутила беспокойство и порадовалась, что мы находимся на виду.
— Академия Культур вас не привлекает?
— Я уже пробовала туда поступить. Даже мой умница-брат не добрал достаточно баллов. Чего уж говорить обо мне?
— В таком случае, как вам академия Жизни?
— О, нет, — я рассмеялась. — Хоть мама и старалась взрастить в нас «эо» — способность чувствовать жизнь, мы были необучаемы. И наши учителя-лирианцы говорили, что даже и пытаться не стоит.
У нас в роду не было ни телепатов, ни эмпатов[2], левитацией никто не баловался.
Я поймала себя на том, что мне хочется раскрыться агенту и резко перестала смеяться. Он применил какой-то эмоциональный трюк, и я поддалась. Улыбнувшись уже гораздо сдержаннее, я выпрямила спину и сказала:
— Благодарю вас за разъяснения. Должно быть, вам пора возвращаться к работе.
Малейв тоже улыбнулся, но что-то в его отношении ко мне переменилось.
