Курсантка с фермы. Имитация любви (СИ)

Им скорее верилось, что это я псих, чем в то, что здесь может скрываться рептилоид.

И на что я надеялась? Рептилоиды неуязвимы, и разум человека для них – игрушка. Эта тварь играючи управляет людьми…

Лже-наставник успокаивающе улыбнулся.

Как это… как это… несправедливо!

Мне показалось, что я сейчас упаду – до того темно стало в глазах. А потом ярость вспыхнула в самом сердце, объяла меня, проникла в каждую клеточку тела. Внутри стало обжигающе горячо – так во время эо-ри пылают кончики пальцев. Поддавшись необычайной силе порыва, я бросилась на лирианца.

Все пропало – звуки, цвета, окружающий мир. Остался только он – враг. Я не понимала, что творю, тело действовало отдельно от рассудка. Я себе не принадлежала. Дикая, сокрушающая сила предков владела мной, моими руками, моим голосом…

…Лирианец утратил контроль над людьми – искусственная пелена спала с их глаз. Они увидели того, кто стоял в полумраке, и кинулись врассыпную. Ящер вышел из тени, и вцепился в мои плечи когтями, отрывая от лирианца.

Тот торопливо пополз в темноту, как побитая собака.

Я дернулась, и когти ящера скользнули по коже моих рук. Он заговорил:

— Ты не выиграла, с-с-с-слуга. Ты мне ни-ш-ш-ш-его не с-с-с-сделае-ш-ш-шь. Никто из ва-с-с-с-с.

— Я не слуга тебе, тварь! — завопила я.

Он швырнул меня о стену с такой силой, что кристаллы попадали. Я вскочила – комок чистой энергии – и бросилась к уползающему за плиту лирианцу. О, я знаю, за чем он спешил – за эо-ши! Плита двигалась еле-еле, но гад уже протиснулся в образовавшуюся щель.

Я без труда залезла за ним (спасибо худобе!) и увидела жертвенный кристалл.

Старший попробовал меня задержать, но ничего не мог противопоставить – эо сильно концентрацией, а я разбила его драгоценную концентрацию вдребезги. Он плюнул ядом:

— Ты бессильна перед ним! Рептилоиды - высшая раса! Высшая раса!"

"Да ну? Я взялась за кристалл обеими руками и отдалась клокотавшей внутри ярости. Эо-ши вспыхнул ослепительным красноватым светом и треснул.

Глава 29

Я несколько раз приходила в себя, но окружающий мир был слишком расплывчат, а тело слишком болело – стоило мне разок шевельнуться, как я вновь падала в темноту. Меня усердно чем-то накачивали и старались держать в спящем состоянии, в котором  одолевали жутковатые образы. Раскрошенные кристаллы… стоны… Какие-то люди – все на одно лицо – смотрели на меня. Синеглазая женщина что-то мне втолковывала, но ее слова казались мне шипением.